Она прошла в каюту и застелила койку Натана чистой простыней.

— Положите его сюда.

Стрит осторожно опустил тело Натана, проворчал что-то и вышел.

— Сначала соленой водой, пока он не очнулся, — посоветовал матрос, — хорошенько промой раны. Потом пресной водой.

Стрит вернулся с пузатой бутылкой.

— Вот, это виски.

Похоже, Клеменс получила все медицинские советы, какие могла. Когда дверь закрылась, она опустилась на колени рядом с койкой Натана. Действуя инстинктивно, она нащупала пуговицу на его брюках и стянула их с него. Ее нисколько не смущало, что он лежит перед ней обнаженный. Главное для нее сейчас — устроить его как можно удобнее.

Обмакнув тряпицу в соленую воду, Клеменс принялась промывать раны. Спина Натана выглядела ужасно, словно кто-то нарисовал кровью причудливый узор. Надо успеть промыть раны, пока он не очнулся, сказал Джерритти. Клеменс смачивала ткань водой, отжимала, промывала и снова смачивала. Она не осознавала, что плачет, пока слеза не скатилась по подбородку. Девушка стерла ее тыльной стороной ладони. Вот так. Она с сомнением посмотрела на результаты своего труда. Теперь пресная вода. А потом что? Перевязать его или оставить как есть? Слава богу, здесь нет мух.

В конце концов она разорвала одну из простыней и накрыла спину Натана, потом развела в воде толченую березовую кору. Больше она пока ничего не могла сделать, оставалось ждать, пока он очнется.

Клеменс хотела прикоснуться к Натану, но чувствовала, что не имеет на это права, пусть он и без сознания. Услышав сдавленный стон, она тут же вскочила.

— Натан?

Его губы шевельнулись. Насколько Клеменс могла понять, он беззвучно выругался.

Она взяла кружку, но тут же поняла, что он не сможет пить, лежа на животе.

— Я сейчас вернусь, — она торопливо вышла. — Мистер Стрит!

Кок оторвался от игры в карты:

— Что тебе, парень? Как он?

— Он не может пить, лежа на животе. У вас есть какая-нибудь соломинка?

Стрит подумал и достал из сундука длинную курительную трубку.

— Отличная мысль, мальчик. Он пришел в себя?

— Почти. Он весь мокрый от пота.

— Это к лучшему. А ты в порядке, Клем?

— Да, сэр, спасибо.

Клеменс готова была расцеловать толстяка.

Когда Клеменс вернулась, Натан беспокойно вертел головой.

— Клем?

— Я здесь.

Девушка подавила в себе желание спросить, как он себя чувствует. Вместо этого, она погрузила один конец трубки в чашку. Второй конец вставила в рот Натана, осторожно повернув его голову на подушке.

— Выпей.

Он поморщился, но Клеменс держала его голову.

— Это приказ, мистер Станье, — сказала она, стараясь, чтобы ее дрожащий голос звучал как можно строже.

Натан издал какой-то всхлипывающий звук, и Клеменс вдруг поняла, что это смех. Когда он выпил всю воду с размешанной в ней березовой корой, Клеменс вылила в чашку виски и с облегчением вздохнула, увидев, что Натан погрузился в сон. Тогда она присела у его койки и приготовилась ждать.

Ей нечего было делать, разве только думать. Она влюбилась в Натана Станье, теперь Клеменс это отчетливо понимала, и дело было не в благодарности и не в физическом влечении. Но она нарушила данное ему обещание, и он был жестоко наказан по ее вине. Будучи джентльменом, он, конечно, по-прежнему будет защищать ее, но вряд ли когда-нибудь сможет полюбить.

— Клеменс?

Девушка встрепенулась:

— Да? Натан, тебе нужно что-нибудь?

Его лоб был влажным от пота.

— Может быть, хочешь пить? Попробуй, это виски с водой.

Натан сделал несколько глотков, и его голос, когда он заговорил, звучал увереннее:

— Что там у меня на спине?

— Влажная ткань. Я промыла раны сначала соленой водой, потом пресной и накрыла тканью.

— Хорошо. Поройся в моей сумке, там должна быть банка с зеленой мазью.

Отыскав банку, Клеменс открыла ее и принюхалась.

— Пахнет странно.

— Это поможет заживлению ран и не даст ткани прилипнуть к коже.

Натан не издал ни звука, пока она снимала тряпицу с его спины.

— И как это выглядит? — Он казался спокойнее ее.

— Э… ужасно. Но по крайней мере, кровотечение прекратилось.

Более или менее.

— Намазать этим составом ткань?

От мысли о том, что ей придется прикоснуться к открытым ранам, Клеменс сделалось нехорошо.

— Да.

Пока она трудилась над тканью, стараясь как можно ровнее положить слой мази, в каюте царила тишина. Закончив, она взяла ткань за два уголка и подошла к койке.