Но Дженни Оливия очень нравилась. Правда нравилась. Ее единокровная сестра была доброй и забавной и искренне хотела завязать с Дженни дружбу. Дженни где-то читала, что настоящей проверкой отношений являются кризисные ситуации.

«Так что скоро я узнаю правду», — подумала она.

Набрав в грудь воздуха, Дженни сказала:

— Я сейчас сбита с толку всем произошедшим. Надеюсь, ты простишь меня?

— Прощу? Боже мой, Дженни, ты, должно быть, не в себе.

— Ну, если ты так считаешь…

— Боже, послушай! Я отвратительна!

— Все в порядке. Сейчас действительно не до приличий.

Между ними воцарилось неловкое молчание. Дженни всматривалась в лицо сестры. Она часто пыталась отыскать хотя бы какие-нибудь общие черты. Разрез глаз? Форма подбородка, линия скул? Их отец клялся, что они похожи, но Дженни считала, что он выдает желаемое за действительное.

— Послушай, ты действительно можешь помочь. Мне нужна новая одежда.

— Тебе нужно абсолютно все, — добавила Оливия. — Садись в машину.

Наконец-то Дженни почувствовала облегчение и благодарность за заботу. Она подошла к Рурку.

— Мы закончили здесь?

— На данный момент — да. Большую часть дня следователь будет занят работой.

— Хорошо. Я поеду с Олив, моей сестрой, куплю кое-какие вещи.

Дженни произнесла это вслух с удовольствием. Моей сестрой.

— Позвони мне, — попросил Рурк.

Дженни не могла найти предлог, чтобы отказаться. Во время пожара мобильник находился с ней в сумочке, с ним было все в порядке. И Рурк уже купил новое зарядное устройство для него. Дженни села в машину Оливии. Под тяжестью ее тела мягкое кожаное кресло испустило тихий вздох. У богатых людей все по-другому. Даже их машины какие-то необычные.

— Где ты остановилась? — спросила Оливия.

Дженни ничего не ответила, но взгляд в сторону Рурка выдал ее.

— Ты живешь у него?

— Это лишь временно.

— Я не говорю, что это плохо, — поспешила успокоить Оливия. — Но… Рурк Макнайт? Я имею в виду, если к этому прибавить ту фотографию из газеты, то это… я не знаю… выглядит…

— Как?

— Как… Как будто вы…

— Я и Рурк? — Дженни тряхнула головой, гадая, как много о них знает Оливия. — Не в этой жизни.

— Никогда не говори «никогда». Я говорила так насчет Коннора, и взгляни, что из этого вышло! Летом у нас свадьба.

— Думаю, только ты удивлена этому.

— Что ты имеешь в виду?

— Вы с Коннором просто созданы друг для друга. Все это видят.

Оливия широко улыбнулась:

— Знаешь что, оставайся у нас.

«Без обид, — подумала Дженни, — но я охотнее соглашусь на визит к стоматологу».

Оливия и Коннор жили в самом роскошном доме на берегу реки. Они строили свою обитель из камня, дерева и романтических надежд, и Дженни не сомневалась, что их ожидает счастливое будущее. Однако пока дом был закончен только наполовину, поэтому Оливия и Коннор ютились на участке в старом трейлере. И он не был предусмотрен для приема гостей.

— Это очень мило с твоей стороны. Но, спасибо, не стоит.

— Я тебя не виню, — сказала Оливия. — Я сама живу там лишь потому, что это временно. Коннор обещает закончить дом к апрелю. Я все время напоминаю себе, что он архитектор, а они вечно путаются со сроками.

— Но не в случае со своими невестами, я надеюсь.

Прежде чем Оливия успела завести мотор, с их машиной поравнялся видавший виды пикап Нины Романо, которая жестом показала опустить оконное стекло. Лучшая подруга Дженни всегда отличалась простотой. Она часто носила одежду, купленную на распродажах, из-за чего оппоненты прозвали ее «счастливой хиппи». Но самоотверженность Нины, направленная на благо общества, вкупе с железной хваткой сделали ее популярной среди избирателей.

— Я слышала, ты переехала к Рурку, — сказала Нина без всякого вступления и заглянула в автомобиль. — Привет, Оливия.

Оливия приветливо улыбнулась.

— Я обожаю жить в маленьком городке. Здесь всегда есть о чем поговорить.

— Я не переезжала к Рурку, — вспыхнув, возразила Дженни.

— А я слышала другое, — ответила Нина.

— Рурк приехал ко мне в пекарню среди ночи и заявил, что мой дом сгорел. Я отправилась к нему, потому что устала как собака и было рано звонить кому-то еще. И я все еще у него потому, что… — Дженни замолчала. Она не собиралась рассказывать о том, как мастерски Рурк варит кофе, о его великолепном постельном белье и возникшем у нее чувстве безопасности рядом с ним.

Нина засопела носом и высморкалась.

— Извините. В Олбани я подхватила простуду. Ты могла бы поехать ко мне. Меня не было в городе, но Соннет не стала бы возражать.

Дженни знала, что у Нины свободного места было не больше, чем в трейлере Оливии. Она жила с дочерью в маленьком одноэтажном доме. Зарплата мэра была так мала, что этот пост считался чуть ли не волонтерским.

— Спасибо, — ответила Дженни, — но, как я говорила, это временно, пока не решу, что делать дальше.