Рыбалка — это дедушкина страсть. Он рыбачит круглый год. Даже в самую морозную зимнюю пору. Тогда он выходит на озеро и делает прорубь. А лед на озере в фут толщиной. Если нельзя проехать на машине, дедушка берет у кого-нибудь снегоход. Он говорит, что ему нравится находиться одному в диких местах.

Иногда дедушка берет меня с собой. Но для меня рыбалка — это Скука с большой буквы. Нужно просто сидеть и ждать, когда какая-то рыба заглотит крючок, потом вытащить ее из воды, принести домой, приготовить и съесть. Зачем все это, если в любое время можно спуститься в кладовку и открыть банку с тунцом?

Когда я говорю об этом дедушке, он только усмехается и называет меня „moj misiaczku“,что в переводе с польского значит „мой медвежонок“.Дедушка говорит, что смысл рыбалки заключается не в том, чтобы что-то вытащить из воды. А в том, чтобы что-то отдать тишине. На польском это звучит лучше. У дедушки есть одно забавное свойство. Он говорит на английском, как Йода [5] . Это действительно так. А еще у дедушки лысая голова, на которой торчат всего несколько волосков, и это тоже делает его похожим на Йоду.

Так что, когда дедушка берет меня на рыбалку, я стараюсь сильно не капризничать. Большую часть времени думаю о своих мечтах (я тебе уже об этом говорила). Я мечтаю переехать в большой город и стать знаменитой писательницей. И настанет день, когда я буду раздавать автографы, а мои фанаты выстроятся в огромную очередь, как это обычно бывает у Джуди Блум или Роберта Стайна. И вот тогда я подниму глаза от книги и увижу тебя, мама. Ты будешь смотреть на меня, как там, на фотографиях. Ты улыбнешься и скажешь, что очень гордишься мной.

А я даже не стану спрашивать, где ты была все эти годы и почему ушла, ведь моя мечта исполнится. У тебя все равно нет никакого хорошего объяснения или оправдания, поэтому я даже упоминать об этом не стану. Мы просто купим по вишневой кока-коле или молочному коктейлю и отправимся по магазинам. И все будет превосходно.

Когда дедушка рыбачит, он тоже о тебе думает. Но не так, как я. Он вспоминает прошлое, времена, когда ты была его дочерью. Дедушка рассказывает мне, что ты любила рыбалку так же, как и он. И даже когда ты выросла и у тебя появилась я, ты все равно ходила с ним рыбачить.

Дедушка рассказывал, что ты сама делала грузила. Вечером, слушая радио, плавила на кухонной плите олово (а у него очень низкая температура кипения, это мы проходили по химии) и заливала его в формочки в виде перевернутых пирамидок.

И это мои самые первые воспоминания. Хорошо, возможно, и не совсем воспоминания. Может, мне просто кажется, что я что-то помню, из-за того, что дедушка много раз рассказывал мне об этом. Я сижу на кухне за сосновым столом, а ты стоишь у плиты и подпеваешь радио. Я даже знаю, какую песню ты поешь, потому что это песня про Дженни. „867-5309/Jenny“, которую исполняет группа Tommy Tutone [6] .

Дженни — хорошее имя. Хотя парень, который поет эту песню, подсмотрел слова на стене туалета.

Но вообще это очень веселая, заводная мелодия. И я отлично помню тебя, твои волосы, собранные заколкой в виде бабочки. На тебе бабушкин фартук. Ты плавишь олово и поешь.

В какой-то момент на кухню заходит бабушка. Она ругает тебя, потому что ты взяла ее сковороду, а теперь она испорчена и придется покупать новую.

Я помню твой смех и веселые искорки в глазах. Ты говоришь:

— Ма, я куплю тебе сотню сковородок! И найму слугу, который будет делать соус. И еще одного, который будет поливать им твои блюда. Я куплю тебе все, что захочешь!

Потом ты берешь меня на руки и под песню про Дженни, играющую по радио, мы кружимся по кухне.

Наверное, это мое последнее воспоминание о тебе. Я не знаю, что из этого правда, а что придумала я сама. Но все грузила, что ты сделала, до сих пор лежат в дедушкиной коробке с рыболовными снастями. Он никогда ими не пользуется. Вместо них он берет гильзы. Дедушка говорит, что твои грузила слишком тяжелые. К тому же он не хочет их потерять.

Как будто это поможет вернуть тебя назад.

Сегодня дедушка отвозил заказ в лагерь „Киога“. Летом они являются нашим лучшим заказчиком, ведь в их лагере отдыхает около сотни детей. Был великолепный ясный день, и я очень радовалась, что еду с дедушкой, а не остаюсь в пекарне. Когда мы приехали в лагерь, дедушка вышел из фургона, а я осталась внутри и слушала по радио старые хиты. Ни за что не догадаешься, какая песня вдруг заиграла. „867-5309/Jenny“.

Я решила, что это знак.

И как оказалось, плохой знак. Трое парней из лагеря крали булочки из фургона. Сначала я пришла в замешательство. Ведь я еще никогда не сталкивалась с воровством. Это было очень… мерзко. Как будто тебя лапают. Я чувствую отвращение лишь при одном воспоминании об этом.