— Если бы не пожар, я могла бы показать тебе много фотографий, — расстроилась Дженни. — Самых обычных фотографий, домашние снимки на Рождество и Пасху, мой первый день в школе, первый поход в церковь…

Филипп прочистил горло.

— Дженни, я был бы очень рад увидеть все эти фотографии, узнать, как ты росла, но я тоскую не по этому. О чем я действительно сожалею, так это о том, что упустил все эти годы.

Дженни не знала, что ответить. Печаль Филиппа, казалось, достигла и ее, мягко задев чувствительные душевные струны.

— Это не твоя вина, — хрипло произнесла Дженни. Она сглотнула и заставила себя улыбнуться. — Как ты думаешь, почему мама не рассказала тебе обо мне?

— Я не знаю. Твоя мать была… — Филипп тряхнул головой. — Я полагал, что знаю ее. Думал, мы хотим одного и того же. Я действительно ее любил, Дженни, но что-то в ней изменилось. Я не понимаю, почему она скрывала тебя от меня.

Дженни ощутила на себе взгляд Лоры.

— Я уверена, у нее были на то причины, — сказала та.

— Теперь с этим уже ничего не поделаешь, — вздохнула Дженни. Она показала Филиппу фотографию своей восемнадцатилетней матери, где та смеялась в камеру. — Вот эту фотографию прошлым летом заметила Оливия. Именно благодаря снимку она поняла, что между нашими семьями существует связь.

Дженни бы и в голову не пришло, что фотография ее матери — это лишь половина снимка. Давным-давно ее обрезали. На другой половине был Филипп Беллами. И только когда Оливия показала Дженни первоначальную фотографию Маришки и Филиппа, она поняла, что за этой фотографией скрывается некая история. Оливия натолкнулась на этот снимок, разбирая старые фотографии Филиппа, сделанные в «Киоге». Ящик Пандоры был открыт, являя глазам тайны прошлого и жизненные пути людей, которые то пересекались, то вновь расходились.

— Интересно, кто обрезал меня с этой фотографии? — спросил Филипп. — Наверное, твоя бабушка.

— Мы никогда этого не узнаем, — ответила Дженни. — Если только моя мать вдруг не вернется.

Она взглянула на пожелтевшую фотографию красивой молодой женщины, которая навсегда останется такой и никогда не постареет. Интересно, Филипп помнил Маришку именно такой?

— Извините, — неожиданно резко сказала Лора. — Мне надо возвращаться к работе.

И она поспешно удалилась сквозь створчатые дверки.

Никто не знает с чего пошло название «Шахматный пирог». Конечно же ничего общего с известной игрой этот пирог не имеет. Моя бабушка записала этот рецепт со слов одной женщины, приехавшей из Техаса. О ней мне ничего не известно, знаю только, что этот рецепт был назван «Шахматный пирог мисс Иды».

Пусть наличие пахты в рецепте вас не пугает. Пирог получается таким сладким и ароматным, что к нему лучше подавать большую чашку кофе.

Шахматный пирог мисс Иды

4 яйца

3/4 чашки сахара

2 столовые ложки муки

1 1/2 чашки пахты

1/4 чашки растопленного сливочного масла

цедра одного лимона

3 столовые ложки лимонного сока

1 чайная ложка ванили

свежие ягоды для украшения

В большой миске взбивайте яйца с сахаром, пока смесь не приобретет светло-желтый цвет. Добавьте муку, потом пахту, Растопленное сливочное масло, цедру, лимонный сок и ваниль. Вылейте смесь в форму для выпечки коржей. Выпекайте в духовке при температуре 189 °C в течение 35–40 минут. Украсьте свежими ягодами.

1977 год

— О, Лора, посмотри на этот снимок! Мне он нравится, а тебе? — Маришка Маески показала одну из фотографий, которые она только что проявила. — Мне очень нравится моя новая стрижка.

Лора Таттл взглянула на снимок с притворным интересом. В то время как у ее лучшей подруги Маришки развивался бурный роман со сказочным принцем, она все лето работала в утреннюю смену в пекарне. Лора отошла на задний план, и к концу лета это достало ее окончательно. Однако сейчас она притворилась, будто восхищается фотографией. На снимке Маришка смеялась, глядя в камеру, а красивый и загорелый Филипп Беллами держал кубок, который выиграл в теннис. И все это на фоне киогского пейзажа: зеленые холмы и безмятежное озеро.

— Мне тоже нравится это фото. — Продолжая скрывать недовольство, Лора протянула фотографию Маришке.

В переулке за пекарней дул приятный ветерок. Лора и Маришка должны были выкатить из грузовика пустые тележки, на которых доставляли хлеб. Они решили сделать перерыв, перед тем как вернуться в душную, пропитанную запахом дрожжей пекарню.

— А знаешь что. — Маришка тряхнула красивыми волосами. — Я сделала все фотографии в двух экземплярах. Этот снимок я вставлю в рамку. Через несколько дней Филипп возвращается в Йельский университет, а это — единственная фотография, где мы вдвоем.