Шрифт:
Когда вернулись, очередь на омовение превратилась в коллективный стеб над штатными грязнулями Сержем, Жоржем и Гуменюком.
— Ты как больше любишь? С «Лотосом» или хозяйственным мылом? — заботливо осведомляется Виорел у своего непосредственного начальника.
Достоевского передергивает.
— Да пошли вы на х…, санитары! Нет, в самом деле, нельзя, что ли, по-людски в реке искупаться?! — умоляюще бросает взгляд на взводного Жорж.
— Нельзя! — отрубает Али-Паша. — А ты вообще заткнись! — упреждает он выступление Гуменяры. — До сих пор кильку не оттер, а туда же, возмущается!
— Где?
— Тебе еще и зеркало подать?
Молдаване тихо угорают со смеху.
За неимением убедительных отмазок Достоевский, Колобок и Гуменяра то и дело строят рожи и производят выражающие их плохое настроение телодвижения. Получается такое, что хоть стой, хоть падай. Взводный, твердо намеренный добиться своего, сидит напротив. Изредка, при особо экспрессивных па недовольной троицы в его глазах сквозит интерес.
Лениво подходит кто-то из соседей.
— Что тут у вас происходит?
— Не видишь? Всемирно известные клоуны Шизя и Френик снова в Бендерах!
— Балет «Корова на льду»! Сцена у проруби.
— Козлы! Блин, какие козлы! Ничего, ничего! Скоро вы договоритесь!
— Танцы живота! Только песен и музыки не хватает.
— Смейтесь, смейтесь, пока не заплакали!
— Как не хватает?! Где наши таланты? Велю сочинять! — Али-Паша мстительно дает сигнал к общей травле.
— Э-э-э… Ничего не выходит про баню-то…
— Стойте! Придумал! Музыкальная тема будет «Хаз-Булат удалой». Действие первое. Поднимается занавес, и зрители…
— К черту занавес!
— А я иначе сочинять не умею. Вот когда я был машинистом сцены…
— Ах ты еще и машинистом был! Многостаночник, Архимед, блин… Ладно, валяй с этими, как их, с декорациями…
— Короче, поднимается занавес, и зрители видят, как Серж и Жорж пробираются с пулеметом на передовую мимо своего спящего командира…
— Мимо меня, значит?
— Ага, и при этом напевают:
Хаз-Булат удалой, тиха сакля твоя, Пулеметной стрельбой мы разбудим тебя! Ты уж стар, ты уж строг, нам с тобой не житье, На заре юных лет мы мулей перебьем!Ну, вокруг них, естественно, бегает Гуменяра и подхалимствует. Вместе они уговаривают присутствующих не мешать, в качестве взятки предлагая пострелять из своего пулемета. Затем устраиваются на позиции. Ясное небо над головой, звезды, луна… Это настраивает их на лирический лад. Пение продолжается:
Здесь в воронке большой мы сидели вдвоем, Месяц плыл золотой, все дымилось кругом…— Ага! Ну, теперь и я могу продолжить! — радостно заявляет Семзенис. — Посреди этой умилительной сцены появляется группа осторожных во главе с замкомзводом. Бэк-вокалом на тот же мотив они напевают:
Вот услышит комбат, надает звездюлей, И приснится звездец ратной славе моей…Всеобщее ржание.
— Тут им приятным прокуренным тенором отвечает Жорж. Он, как всегда, оптимистичен и жизнерадостен:
Х…ли нам, кабанам, все равно подыхать, Не мешайте мулей с собой к дьяволу взять!— И в этот момент в глубине помоста вырисовывается некая малорослая, но решительная фигура. Она что-то напоминает… Нечто среднее между обликом грозного воина СС и красным латышским стрелком из дивизии Вацетиса.
— Да это Витовт!
— Ну, конечно! Включаются всякие примочки, чтобы по залу пошел холодный ветер и пол дрогнул, как от поступи настоящего солдата. И когда у всех волосы на спине и ногах встают дыбом, он начинает свою партию:
Сьерж, рассказ йасен твой, но напрасно ты рьок, Йа вчьера тех мульей за углом подстерьог. Польюбуйся пойди ты добычьей мойей, Спьят они без голов в свьятой русской землье…(Общий тихий стон и визг.)
…Забирай пулемьот и владьей ты им сам, Я померлых мульей тьебе даром отдам!— Наши герои тут подскакивают и с криками «Безобразие! Вот почему здесь так воняет! Какая гадость!» поспешно удаляются. Сон командира спасен. Занавес закрывается. Декорации спешно меняют для следующей сцены: раздосадованные неудачей милитаристы пьют горькую и вырабатывают новый агрессивный план.
— А я, значит, все это время сплю? Люблю такие роли! Солдат спит — служба идет! — Али-Паша доволен, что его не зацепило потоком остроумия. — Но, получается, — расправив плечи, он кидает по сторонам орлиный взор, что наши боевые друзья бросили позиции всего лишь из-за вони! Эту концовку надо как-то сгладить!