— Первое отделение за мной!

Подбегая к борту, думаю: хорошо, что не автобус! Несколько автобусов уже расстреляли на приднестровских дорогах. Излюбленная мишень для мелких групп националистов. Миша, тот вообще, назвал автобус «дуршлагом смерти». В покрытых брезентом кузовах люди не просматриваются, и выскакивать из грузовиков проще. В черте города нас будет сопровождать дежурный «УАЗ».

Чутьем останавливаюсь возле откинутого заднего борта, не лезу в кузов первым. Командиру как-то несолидно, и выскакивать обратно, в случае чего, ближе… Подаю Тяте его и свой вещмешки. Наконец сажусь. Рядом с водителем в кабину заскакивает взводный.

— Поехали!

Маленькая колонна трогается с места. Выезжаем на Карла Либкнехта и по ней следуем на Тирасполь-Западный. Там почти сразу сворачиваем с главной улицы и останавливаемся где-то в проулке. Я плохо знаю этот район, догадываюсь только, что стоим недалеко от армейских казарм, мимо которых должны были проехать на выезд из города, если бы не повернули. Замолкает мотор, и снова становятся слышны пушки. Вслед за взводным выпрыгиваю из машины. Остальным команда быть на местах. Вижу еще несколько крытых брезентом армейских грузовиков. На один из них люди в камуфляже грузят ящики. Сборный пункт, вероятно. От Тирасполя до Паркан — поля, голое место. Там не остановишься. Весь народ сразу в Парканы забивать и до подвоза снаряжения торчать там, где запросто обстрелять могут, было бы неправильно. Это понятно даже без военного образования.

Посреди стоящих на дороге и в проулках машин видна кучка людей в форме. К ним взводный и направляется. Нас догоняет комод-два, Серж. Посреди группы выделяется невысокий коренастый человек с решительным голосом, на его плечах замечаю майорские звезды. Значит, это и есть командир, которому все подчинены. Остальные, интересно, как? Тоже с бору по сосенке или мы приданы какому-то одному, более крупному подразделению? Оглядываясь по сторонам, с опозданием понимаю: не это сейчас важное, надо слушать командира, а его слова в сознание вплывают с трудом. Видишь вроде бы все, и в то же время ни во что не можешь «воткнуться» конкретно. Это надо прекращать! Не в игрушки играть согласился!

— На данный момент наши части ведут бой с противником, удерживающим западные подступы к мостам. Наша задача — следуя за танковой группой после ее прорыва через мост, совместно с другими подразделениями произвести зачистку города от румынско-молдавских сил. Наш сектор — южный. При соприкосновении в ходе продвижения к окраинам города со значительными силами, частями противника, занять оборону, не пустить его во фланг ударной группе, держаться до подхода техники и войск. Все в пятиминутной готовности к выступлению. Дополнительно к имеющемуся оружию получите на каждый взвод по двадцать ручных гранат и гранатометы. Также на всех будет выдан ящик гранат РКГ. Строго предупреждаю: тем, кто не знает, ни разу не пользовался, «мухи» и РКГ в руки не давать! Повзрывают себя и других к чертовой матери! Получите все здесь же (кивает головой на стоящий поодаль грузовик и лежащие под его бортом зеленые ящики). Командиры взводов ко мне, доложить о личном составе и вооружении! Остальные по местам.

Начинаются рапорты. Мартынов, быстро повернувшись к нам, посылает получить и раздать гранаты. Направляюсь с Сержем за подарками. Говорю ему:

— РКГ, пожалуйста, получайте вы, я их только в «Наставлениях» и видел…

— Это я уже понял, — насмешливо отвечает Серж. — Слушай, ты чего такой слащавый? «Вы», «пожалуйста» — я тебе не барышня!

В душе поднимается возмущение. Вот наглец! Понятно, он ни во что меня не ставит и, будь взводным, распорядился бы по-другому, сделал бы заместителем своего кореша Жоржа. Но я молчу. Не с руки в самом начале ссориться. Получив гранаты, комод-два передает мне десяток эргэдэшек. Иду и раздаю их своим бойцам. Федя тянет лапу.

— Тебе нет!

— Почему?

— Потому что у тебя, как и у меня, свои есть!

Федя обижен, но не спорит. Я знаю, что прав. Только почему Феде отказал решительно, а против Сержа промолчал, как сопляк? Чем он лучше Феди? Тем, что где-то под Дубоссарами в буераках лазил? Остается невостребованной одна граната.

— Тятя? — вопросительно обращаюсь я.

— У меня есть, племяша граната есть, — отзывается Тятя. — Зачем мне две? Одну бы с толком кинуть…

— Давай сюда! — из глубины кузова тянется пятерня.

Это как его… Вспомнил! Гуменюк его фамилия, из тех «афганцев», которых в последние месяцы дополнительно приняли в патрульно-постовую службу. Я с ним раза два на происшествия выезжал: один раз на кражу в магазине, где я писал протокол, а он втихаря жрал конфеты с прилавка, а второй — на какую-то свалку. Там под страшным ливнем я пытался найти следы разбоя и сам чуть не утек в ближайший овраг. А он над моим усердием смеялся. Покончив с раздачей, объявляю перекур, от машины ни шагу. Снова ждем, ничего не надо делать, и я успокаиваюсь. Состояние оглушенности потихоньку отступает. Бронежилеты, похоже, зажилили! Вряд ли они есть в Парканах…

Возвращается взводный, вместе с Сержем раздает «мухи» и противотанковые гранаты, сопровождая действо вопросами к кандидатам и своими пояснениями. Два одноразовых гранатомета и две эркэгэшки на взвод — не очень-то много! Тем более надо, чтобы оружие было в умелых руках. «Мухи» достаются Кравченко, спокойному парню, которого я припоминаю по разговору на одном из суточных дежурств, и тому же Гуменюку. Таким образом, справедливость восстанавливается. Мое отделение теперь вооружено не хуже, чем второе, где у Жоржа пулемет.