– Ну, что, пойдем в бассейн? – предложила Лариса. – Там сейчас ни души – зуб даю!

Мне сразу понравился этот маленький ресторанчик под странным названием «Квартира № 268» – видимо, у владельцев все в порядке с чувством юмора. В нем насчитывалось от силы штук восемь столиков, а интерьер и в самом деле соответствовал обстановке среднестатистической квартиры шестидесятых: нарисованные на стене платяной шкаф, диван и старый телевизор навевали ностальгические воспоминания, а столики покрывали чистые белые скатерти без рисунка. Единственная официантка, одетая в форму заведений общепита того времени, неторопливо сновала по небольшому, но уютному помещению. И действительно – куда торопиться, ведь в этот послеполуденный час в ресторане обедали всего трое клиентов, и двое из них – я и Карпухин.

Майор изначально вошел в состав ОМР против своей воли. А кому понравится, когда к твоей основной работе насильственно добавляют дополнительные обязанности за чисто символическую, особенно на первых порах, плату? Кроме того, сдается мне, Карпухин не верил в возможность плодотворного сотрудничества с медиками, людьми, далекими от проблем правоохранительной системы и живущими в казавшемся ему каким-то особым, изолированном от большинства населения мире. Однако теперь все изменилось, и для всех нас майор стал именно тем человеком, к которому всегда возможно обратиться в трудный момент – и не только по работе.

– Значит, Ольга Малинина, – пробормотал он, занося имя в свой блокнот. Меня всегда интересовало, зачем он это делает. Майор имел невероятную память и никогда ничего не забывал. Тем не менее он постоянно что-то записывал. – Надо проверить эту медсестру. Все-таки Андрей правильно поступил, отправив в клинику своего человека: я так и не смог узнать ее имя, как ни старался. Как будто идет подготовка к громкому судебному процессу где-нибудь в Штатах, и защитой свидетеля занимаются ФБР и ЦРУ, вместе взятые. В нашем-то случае суда вообще не предвидится!

– Значит, вы разговаривали со следователем, ведущим дело Рубина? – спросила я.

– Да уж, куда деваться-то было? Мужик, скажу я вам, Агния, неприятный. Скользкий какой-то: ни «да», ни «нет» не говорит, виляет, на вопросы практически не отвечает. В общем, у меня создалось такое впечатление, что что-то в этом деле действительно не так и подружка Андрея не зря подозревает нечистое.

Я почувствовала, что мне неприятно даже простое упоминание о таинственной Антонине Рубиной. Какую роль в жизни Лицкявичуса играет она теперь, по прошествии стольких лет? Почему она обратилась именно к нему и почему он с готовностью согласился ей помочь?

– Но мне все же удалось кое-что выяснить, – продолжал Карпухин. – Как говорится, не имей сто рублей… Так вот, поначалу руководство «Соснового рая» пыталось скрыть тот факт, что Рубин был убит.

– Как это? – не поняла я.

– Они даже предложили его жене кругленькую сумму, чтобы она согласилась на формулировку «несчастный случай», но она отказалась.

– Но каким же образом они собирались это провернуть, ведь, насколько я понимаю, имелась свидетельница, да и сам Рубин никак не мог ударить себя по голове несколько раз!

– Не знаю, но такое предложение поступило – из песни слов не выкинешь. Едва лишь Антонина отказалась участвовать в фальсификации, и тут же, словно из-под земли, возникла свидетельница «изнасилования»! Если доктор, как утверждают, не давал Донской проходу, то непонятно, почему она молчала? Она вполне могла пожаловаться на домогательства Рубина и раздуть скандал, который очень способствовал бы ее «раскрутке»: вы ведь знаете, как такие вещи ускоряют рост чьей-либо популярности! С другой стороны, если прецедент случился лишь однажды, в тот самый день, а она, предположим, именно за это его и убила, а потом бросилась с крыши высотки, то вновь возникают два вопроса. Во-первых, Татьяна Донская – девушка с прошлым. Одно время она даже подрабатывала в службе эскорта, а потому, полагаю, ее моральные устои далеки от тех, какие имела дама девятнадцатого века, силою лишенная девственности и предпочитающая смерть бесчестью. Во-вторых, если принять эту версию, то как, позвольте поинтересоваться, успела возникнуть свидетельница? Девица сразу же сбежала, а со слов Ольги Малининой известно, что об изнасиловании она узнала лично от Донской! Когда же певица ей об этом рассказала?

– Значит, медсестра не была непосредственной свидетельницей? – уточнила я.

– Разумеется, нет, ведь все произошло поздно вечером.

– А что, извините меня, певица делала поздно вечером в кабинете рефлексотерапевта?

– То-то и оно, Агния Кирилловна, – закивал майор. – То-то и оно! И потом… Видел я эту Донскую – полтора метра с кепкой, тонюсенькая, как спичка. А Геннадий Рубин весил девяносто восемь кило, между прочим!

– И как же она с ним справилась?

– Вот вам и еще один ребус! Если бы, скажем, она ударила его спящего, я мог бы еще это понять, но, судя по отчету криминалиста, Рубин был полностью одет. Итак, субтильная барышня весом в сорок восемь кэгэ аки дикая тигра кидается на огромного Рубина с тяжеленным пресс-папье и забивает его насмерть?!

В это действительно верилось с трудом, если, конечно, не принимать во внимание некие сверхъестественные силы, которые могли внезапно завладеть телом и разумом девушки.

– А как там Кадреску вообще? – неожиданно сменил тему майор.

– Да ничего вроде бы, – пожала я плечами. – Переживает, что ничего путного пока не выяснил. Не привык он с людьми работать, понимаете, Артем Иванович? Честно говоря, я за Леонида переживаю: если в «Сосновом раю», как вы говорите, не все чисто, то он, возможно, подвергается реальной опасности!