Она выглядела гораздо менее дружелюбной, нежели мужчина, а ее маленькие цепкие глазки мгновенно оценили меня по десятибалльной шкале. Видимо, я получила чуть больше пяти, потому что лицо женщины стало еще суровее: неужели она полагала, что я претендую на внимание ее пожилого мужа? Воистину, ревность порою переходит всякие границы разумного! Я быстренько обрисовала ей ситуацию.

– Ольга Малинина, говорите? – переспросила соседка, покусывая нижнюю губу. – Странно… Здесь живет мужчина. Эту квартиру продали примерно месяц тому назад.

– А вы нового владельца видели? – спросила я.

Женщина затрясла неопрятной седой головой.

– Квартира уже больше месяца стоит закрытая. Жаль, тут жили очень приличные люди – милое семейство из трех человек, но они уехали за границу. Мы все гадали, кто сюда въедет. Это ведь важно, вы понимаете? Вдруг какие-нибудь алкоголики-дебоширы? Представить себе страшно…

Я извинилась и в задумчивости побрела к лифту. Неужели мой приезд – ошибка? Я не смогу предоставить Лицкявичусу никаких данных на Ольгу Малинину, а ведь он, судя по всему, очень на это рассчитывает! Терпеть не могу разочаровывать людей – особенно, если на меня потрачены деньги. Черт подери, «Александр Невский» стоит того, чтобы ради него еще немного потоптать московскую землю… Вот только с чего же начать?

Ничего не оставалось, кроме как вернуться к Ольгиной подруге, у которой я уже побывала с утра.

– Снова вы?! – изумилась она, увидев меня на пороге.

– Простите, – сказала я, – но, боюсь, у Оли неприятности!

– С чего это вы взяли? – недоверчиво спросила она.

Я объяснила, стараясь быть краткой, на этот раз перестав шифроваться и представившись работником Отдела медицинских расследований. Девушка с минуту помолчала, словно обдумывая, стоим ли доверия я и мое удостоверение, а потом, отступив в сторону, предложила:

– Может, вам лучше зайти?

Квартирка оказалась довольно бедной – одна из миллионов, снимаемых в больших городах молодыми семьями. Она выглядела безликой или, вернее, обезличенной: хозяева, сдавшие эти апартаменты, вывезли все, что представляло хоть какую-то ценность. У жильцов не было никакого желания обживаться здесь, ведь квартира чужая, а приобретение добротной мебели и всяческих безделушек, делающих дом Домом с большой буквы, означало бы отказ от мысли когда-нибудь обзавестись собственным углом. Поэтому я не обнаружила ничего, характеризующего привычки и наклонности молодых, за исключением разве что пары фотографий. Видавшие виды диван и кресло, в одно из которых усадила меня Диана (так, оказывается, звали подругу Ольги), судя по всему, покупались с рук, как и обшарпанный журнальный столик, заваленный книгами о материнстве и детстве, детскими вещичками и дешевыми пластиковыми игрушками, приобретенными впрок.

– Значит, пропала Олька-то?

Она скорее констатировала факт, нежели задавала вопрос.

– Во всяком случае, по адресу, который дали мне вы, Оля не проживает. Может, у вас есть какие-то другие ее координаты?

Диана озадаченно покачала головой.

– Непонятно! – пробормотала она. – В Москве у нее никого, кроме меня… А я ведь ей так завидовала – вы не представляете!

– Завидовали? – удивилась я.

– Да, – быстро закивала Диана, и на ее лице появилось виноватое выражение. – Тут пашешь-пашешь, еле-еле на съем квартиры наскребаешь, а Оле и пахать-то не пришлось – квартира сама на нее свалилась!

– Наследство, что ли? – предположила я.

– Да какое наследство – если бы! Клиника, где она работала, оплатила ей однушку в новостройке.

– Это… очень щедрый дар, – пробормотала я. – Что, теперь зарплату квартирами выдают?

– Вот и я ее о том же спросила! Только Оля не спешила распространяться на эту тему. Даже обидно, ведь я ей обо всем рассказывала, а она… Всего-то и молвила, что оказала некую услугу начальству, а оно ей за это отвалило подарочек. Да, и еще она говорила, что пришлось ей уволиться из клиники, но там ей дали хорошие отступные и рекомендации в несколько местных частных больниц.

– Оля не сказала, что это была за услуга?

Диана покачала головой:

– Мне показалось, что она не хочет об этом говорить. Мы даже едва не поссорились из-за этого, поэтому я решила на нее не давить, а потом Оля ушла, очень скоро, поэтому мы больше и не общались.

Я ненадолго задумалась.

– Слушайте, Диана, вы не знаете, куда именно ей дали рекомендации? Или, может, в какой риелторской фирме она оформляла документы на квартиру? И еще: положила ли она деньги в банк или носила их с собой?

– Вроде бы она сказала, что ей нужно в контору по недвижимости, чтобы окончательно все оформить. Клиника вроде бы только залог внесла, пятьсот тысяч… А почему вы про деньги спросили?

– Ну, у нее же с собой была такая большая сумма – на нее ведь могли напасть, ограбить…

– Правда, а я и не подумала об этом! – всплеснула руками Диана. – Господи, неужели?.. Но я ничего не знаю, честное слово: Оля была крайне немногословна. У меня даже создалось впечатление, что она старалась свести к минимуму наше общение. Это меня покоробило, ведь мы так давно не виделись!