– У него есть еще один подозреваемый.

– Кроме покойной Донской? И кто же?

– Другой рефлексотерапевт, Денис Розбаш.

– У него и мотив имелся?

– Кажется, он хотел получить в свое ведение все отделение нетрадиционной медицины в «Сосновом раю».

– То есть Рубин являлся помехой для него? Но не слишком ли это очевидно?

– Ты прав. Однако Ольга Малинина работала с ними обоими. А Леонид…

– Думаешь, если Розбаш замешан, Кадреску может грозить опасность? Не попытается же Розбаш физически устранить Леонида, как очередного конкурента? По-моему, Розбаш уже должен был понять, что руководство не хочет видеть на этой должности только одного врача и на смену Леониду придет кто-то еще – и так до бесконечности!

– Есть еще кореец, Михаил Ким, – заметил Андрей. – Темная личность. Я просил Карпухина его проверить, но он пока ничего не выяснил. Правда, он работает немного в другой области – китайская и корейская медицина, всякие там тай-чи, кун-фу и тому подобное. А вот Розбашу, по словам Кадреску, постоянно требуются деньги.

– Интересно, на что?

– Вот и я о том же. Надо бы выяснить.

– Может, Вику попросить?

– Шутишь? Она пашет на Толмачева, как папа Карло! Едва выкраивает время, чтобы держать меня в курсе событий.

– Ты следишь за ним? Ждешь, когда он оступится?

– Толмачев занимается мелкими жалобами пациентов, дублируя работу Комитета здравоохранения и Комиссии по этике.

– Думаешь, Толмачев добивается ликвидации Отдела? – нахмурился Кобзев.

– Не удивлюсь, если так!

– Тогда давай я сам займусь этим Розбашем, – предложил Павел, но Андрей покачал головой:

– Для тебя у меня есть кое-что получше. Надо заняться Татьяной Донской.

– И как ты предполагаешь это сделать?

– Если уж она поделилась своими проблемами насчет Рубина с медсестрой, я ни за что не поверю, что она не рассказала о них кому-то еще. У такой знаменитости должно быть полно знакомых, и кто-то из них наверняка что-то знает.

– Хочешь, чтобы я нашел этих знакомых?

– И хорошо бы узнать побольше о ее характере. Способ убийства уж больно…

– Жестокий? Кровавый?

– Вот именно!

– Думаешь, она была не вполне адекватной?

– Чем черт не шутит?

– Ну, Леонид, и как вам здесь работается?

Анфиса Караваева старалась разговаривать дружелюбно, но он все равно ощущал мурашки на своей коже от одного взгляда этих прозрачно-карих, почти желтых, змеиных глаз. И как Розбаш вообще может с ней спать?

– Спасибо, Анфиса Емельяновна, – ответил он спокойно. – Вроде бы все в порядке. А что, есть жалобы?

– Нет, что вы! Напротив, все вами довольны – и пациенты, и коллеги. Руководство считает, что вы, Леонид, – ценное приобретение для клиники.

– Что ж… я рад.

Он и в самом деле не знал, как реагировать на подобные комплименты, ведь в его родной больнице предпочитали не замечать работников: чем меньше они о себе думают, тем лучше.

– Вас особенно хвалила Елизавета Савина, – говорила между тем Анфиса.

Ну да, престарелая эстрадная дива, как же – она четко дала Леониду понять, что он ее заинтересовал.

– Мы ценим мнение таких уважаемых «гостей», как она, – улыбнулась Анфиса. На любом другом лице такая улыбка выглядела бы мило, но, с учетом своеобразного строения лица Караваевой, Леониду показалось, что на него скалится из своего подводного укрытия узкомордая мурена.

– Кстати, как вы, врач нетрадиционной медицины, относитесь к медикаментозному лечению? – вдруг поинтересовалась она.

– Ну, я ведь тоже заканчивал медицинский. Пенициллин – великое открытие Флеминга и все такое…

– В своей практике, насколько я понимаю, вы не используете фармакологические средства?

Зачем она задает глупые вопросы – неужели, являясь любовницей Дениса Розбаша, не могла выяснить у него все подробности?

Леонид покачал головой:

– Моя специализация – акупунктура и массаж. Для этого никаких медикаментов не требуется, за исключением разве что кремов и гелей для тела. Еще кое-какие компрессы – в основном на растительной основе…

Анфиса поднялась из-за стола, словно сиденье ее стула раскалилось, и медленно прошлась туда-обратно вдоль окна. Ее длинное тело, обтянутое темно-коричневым костюмом и напрочь лишенное естественных изгибов, присущих женской фигуре, невольно притягивало взгляд – как притягивает ученого-энтомолога какое-нибудь удивительное, доселе невиданное им насекомое.

– Видите ли, Леонид, – произнесла она, немного растягивая слова, будто пытаясь придать им больший вес, – в нашем заведении существует, как бы это поточнее выразиться… определенная специфика. Вы не могли не заметить, что мы здесь имеем дело с весьма известными личностями.