Стихотворения
вернуться

Бурлюк Давид Давидович
Шрифт:
* * *
Ночью дымной полутьме Полифемовой пещеры Око выколол горе Ярой лихостью пантеры. Вот раздался дикий рев, Глаз шипит под головешкой И разбойник озверев Ищет тщетно человечишка. И быть может пожалел О циклопчестве впервые Степгигант, кляня удел, Не нашел бараньей вые. Мал, но смелого врага, Повелителя Итаки. Утром, чтя скота рога Вечноставленником мрака.

«Прах»

Ты нес кармане труп блохи — Малютки времени секунды Мой вопль достигнет и глухих Туземцев флегматичной тундры Часы твои остановясь — Тебя причислить к мертвецам… Ведь здесь таинственная связь, Что не понять и мудрецам: Пусть океане дохлый кит, Давно остывшая планета. Воображенью кто велит Молчать бесчувственно на это??

Разные калибры

Противоречья слишком часты, Везде кудрявые контрасты — Великий ум и рядом идиот, Что комаром болотным день поет. Огромнотруб архангелов полет, И тут же труп — клопа помет. У топота столичных бюскюлад Мокрицы исподлобья взгляд. Ты мерил талию беременной блохи? Ей надобен пюпитр, чтоб поразить весь мир. О, грохоты заиндевевших лир, О, девушка — вампир!!!

Из раздела «Сибирские стихи» *

Утилитаристам

(Чужаку)
Телесное мы чтили наказанье, Был у дворян конюшни бравокульт Архангельске, Тифлисе и Рязани Незыблем был своеобразный пульт. Пороть под счет! О порки четко-ритмы Распоясав националь-кумач Власы девиц, лилейные молитвы Звезду очей, извивно стон и плач. Так и теперь — не стих им дай, а розгу Для воли, для ума, для чувства наконец Дай злобы и жестокости венец! Пускай во всем не будет много дня Иль радости, иль смеха, иль огня — Лишь кислота б лилась и ела кость до мозга!

1919/20

Владивосток

Подвал Золотого Рога

Гротеск II

С раскрашенною мордой, В петлице — ведьмин зуб Идешь походкой гордой В свой «Nomentanus» [32] клуб.

Сонет («Стеной высокой горы встали…»)

Стеной высокой горы встали С вершин в простор синели дали И сосен старых вещий шум Будил полет орлиный дум Но глубине резвился ключ Своим терпением могуч И он подмыл звеня гранит Что ныне в воздухе висит В горе теперь глубокий ход Для еле движущихся вод И старый ствол, подгнив, упал… Но молодых деревьев хор В провал рассыпал свой дозор.

32

«Номентанский» (лат.).

«Твердый камень на пути…»

Твердый камень на пути — Преткновенье для ноги. Можешь камень обойти Прыгнуть трудно для других. Твердый камень для ручья — То же самое смотри: Обошел его звуча, Иль поверх падут струи. Многострунный водопад Белопена, блеск и шум Всяк ручей препонам рад, Чтит душа воды прыжок, Раздробленную игру, Механический порог.

1924

«Говорят: оранжерея…»

Говорят: оранжерея, Где живет оранж жирея..

Приказ («Сегодня скверная погода…»)

Сегодня скверная погода… Слеза — не дождь… из глаз урода; И, даже, яркие цветы Под кляксой грязи — не чисты. Ведь им раскрыться на кладбище, Где у гробов прогнило днище И даже гениальный нерв Сглодал могил бесстрастный червь. Сегодня — скверная погода Уйти б скорей под черносводы!.. Давай мертвецкой архалук, Скорейшая из всех прислуг. И, где луны остродвурогой Грядут разбрызгать перламутр Изгибах Золотого Рога Волнокеанских толпы судр, Не устьем, а зимы истоком Затерт полярно ненароком Южанин карт — Владивосток… Бери скорей тепло в кавычки! Сибмразснегозимы привычки Позорят твой юго-восток!..

Остров Аскольд

Op. 28.

Живет таясь скалах кобольд, У брега плещется Нерея; Твой взголубевший взлет, Аскольд, Мы покидаем не жалея. Придется ли тебя узреть Земными смертными очами Поверх зыбей зелено-сеть На страже срывными скалами?.. Но очерк милого Аскольда Туманно пенного, звеня Несем морскую свежесть дня… С Россией нас соединяет Последний взгляд ее Герольда Последний дым ее огня!!