Стихотворения
вернуться

Бурлюк Давид Давидович
Шрифт:

Сума

Срединное море Японии

Не колдун, не ворожея После нищенства трущоб Поселили нас жалея (?), Любовались морем чтоб; Чтоб с утра и до заката Мы следили паруса, Что скрываются крылато В голубые небеса; Чтоб вершили мы прогулки У бунтующих зыбей; Заходили в закоулки, Где сияют темновзоры Этих утренних детей И звучат их разговоры.

Сума. 25 IX. 1921. 7 час. утра

(Поправлено. 1931. XII 8 час. веч.)

Санно-Номия (Кобэ)

(В ожидании приезда семьи из Иокогамы).

При станции Санно-Номия Железнодорожный ресторан. Хотя теперь такая рань, Но кофе пью я — Еремия. Обыкновенный из людей, Включенный в странствия кавычки, Я красок скорых чудодей, Пиита я душой привычный. Я кофе пью; — Санно-Номия Мной посещается всегда. Ведь здесь проходят поезда, С которыми, неровен час, В нежданный мне, в неведомый для вас Примчится вдруг моя Мария.

25. IX. 7.20 утра. 1921

Молчаливая Фудзи

Тучи кучей снега встали, Заслонив фиалки дали… Глянь, над ними столь прекрасна Фудзи, что всегда безгласна… Вместе с тем — многоречива — Островов японских диво; Я ею восхищен из гама, Что имя носит — Иокогама.

Август. 1921

Стихи, написанные на Киобаши (Гинза) в Токио, июнь 1921

Вспотела улица, считая солдат Жара заедала всех. Какого-то года неизвестных дат Историков хриплосмех: Что столько-то было убито войной. Полями устлать потроха. Хрюканье, хрип свиной. Разорванных тел вороха! Какого-то года полустертых дат Мечтатель, Забывший: Меч — тать; Свернувшийся, отпавший лист… Древообделочник иль металлист.

«Итоо…»

Итоо То — о Око — Сан Имя нейсан (по-русски — Служанка, сестра), Что глазами, как танка, — востра…

«Улицы ночной улыбка…»

Улицы ночной улыбка Не сети ль золотая рыбка? Несете золото тая, Ни се, ни то — зло лат тая.

«Ночи тьме…»

Ночи тьме Сидели мусмэ [45] — Одна молчалива Пушистая слива Другая звонка до позвонка Обе смотрели — лучистые стрелы Девы колчан — Трепещущий стан.

45

Мусмэ, по-японски: девочка.

Тяжесть тела Мусмэ

Мусмэ идет сейчас фуро [46] Затянут оби [47] тонкий стан Пусть девы — выпукло бедро И грудь, — что формой Индостан. Дождь сделал серым горизонт; — Бумажный развернула зонт; Стучат кокетливо гета [48] То — нежнотела тягота.

«Фонари кричат: гори!..»

Фонари кричат: гори! А луна — молчань одна. Что же, что же, что же я? — Не колдун, не ворожея; Я построил малый улей, Закричал тотчас вину — лей! Вдохновенно опьянев Здравомыслья бросив хлев, Отдался я весь полету, Фраз безумных словомету.

46

Фуро по-японски баня.

47

Пояс.

48

Род деревян. обуви.

«Она любила этот дымный порт…»

Она любила этот дымный порт, Што именем звался японским Кобэ. Чтоб столько разношерстных орд Печалилися о надобе Но где всегда по вечерам Предначертаниям послушна. Луна свой проводила Фрам Средь льдов лазури равнодушных.

Из раздела «Под диктовку океана» *

«Нам — ммео — хорен…»

Нам — ммео — хорен — Ге — Ккий — ко! Пели японки одно это слово (что я по слогам написал —); Тук, Ту, Ту, Ту Ту, Ту, Ту — быстро стуча — Через узкую улицу Слушать — несносная мука. Не улица — а промокашка, впитавши непогоды кляксы… Она — ночная замарашка где света — белая ромашка.

1921