Таксист молча разглядывал его в зеркало заднего вида. Патерсон показал двадцатидолларовую банкноту.

— Можете рекомендовать мне отель?

— «Вандейм» — неплохой отель. Дороговат, но стоит того.

— Поехали!

«Вандейм» оказался бетонным небоскребом с номерами стоимостью от шестидесяти долларов. Патерсон с помощью карточки «Виза» заплатил за ночь вперед.

Мальчик-посыльный, с носом как у Боба Хоупа и в черных глянцевитых брюках, провел его в лифт, а затем в номер на пятом этаже. Он передал ключ Патерсону, подошел к окну и поднял шторы, открыв непрезентабельный вид на Марин-Драйв — бесконечный ряд газовых заправочных колонок самообслуживания, стоянок подержанных автомобилей и закусочных, где подают цыплят и пиццу. На ветру трепетали яркие флаги. Ряды неоновых огней уходили вдаль. Мальчик-посыльный включил и выключил телевизор. Он показал Патерсону ванну, но, к сожалению, не объяснил, как спускать воду в туалете. Потом потоптался у дверей. Патерсон дал ему доллар и закрыл за ним дверь.

Комната была тихая, если не считать отдаленного шума уличного движения. Он включил телевизор и стал невольным зрителем старого сериала с участием Мэри Тайлер. Он уменьшил громкость. Весь героин остался на яхте, а он взял только один из полуфунтовых мешочков, чтобы доказать, если потребуется, серьезность своих намерений. Героин в дорогом кейсе из свиной кожи был оставлен в камере хранения отеля. На кейсе была маленькая латунная пластинка с его инициалами. Сначала он не мог успокоиться, потом пришел в себя. Он думал о деньгах и старался забыть о боли и страданиях, которые приносит героин. Но вот он уже стрелял в человека так же спокойно, как его жена управляется с микроволновой печью. Этот тип был сутенером и еще Бог знает кем, но что из этого? Он мог убить его, Патерсона.

А что, если вернуться на пристань, где стоит его яхта, и Выбросить весь героин в океан? Что тогда? Стоимость героина взлетит, как ракета в небо, а наркоманы останутся. Ничего не изменится.

Он прежде всего ответствен за свою жену и детей. Семья зависит от него, это главное. Ему надо поддержать уровень их жизни.

И этот распроклятый «порше» цвета сливы тоже надо сохранить.

На экране телевизора развивалась интрига, и Патерсон выключил звук, поднял трубку и вызвал службу сервиса. Заказал гамбургер, жаркое, кофе и два двойных виски. Что ему было надо, так это горячий душ, хорошая выпивка и крепкий сон. Время выгнать адреналин из организма и очистить мысли.

Он пытался восстановить в памяти и связать воедино все, что произошло. Иисусе, были такие моменты, которые могли явиться только в ночном кошмаре. Он никак не мог поверить, что это именно он стрелял в того подонка, наводил на него пистолет и два или три раза нажимал на спусковой крючок.

А когда он спешил по сходням парома, он готов был стрелять в каждого, кто преградит ему дорогу.

И надо найти лучший способ вести свое дело.

Но в одном он уверен: уже поздно давать задний ход.

Телефон на столе Эдди Оруэлла прозвонил дважды. Оруэлл выжидал, держа наготове руку, похожую на жирную бабочку. Он пожал плечами и вернулся к своей бумажной работе. Телефон зазвонил снова, и Эдди схватил трубку.

— О, Джудит, я пытался созвониться с тобой целое ут… — Его мясистое лицо покраснело. — Извините, я думал… Да, конечно. Я взял карандаш, говорите!

Оруэлл прижал трубку к уху, чтобы лучше слышать, нацарапал адрес на листке блокнота, произнес слова благодарности, попрощался, подождал, когда на том конце линии положат трубку, вырвал листок из блокнота, сложил его вдвое, положил в карман рубашки и отодвинул стул от стола. Потом встал, убедился, что листок не выпадет из кармана, прошел через комнату и присел на стол Клер Паркер.

На Оруэлле была голубая рубашка с короткими рукавами. Его бицепсы играли и напрягались. Паркер нажимала кнопки маленького калькулятора, подсчитывая размер месячного взноса за новую «хонду-сивик». Она безразлично посмотрела на Оруэлла.

— Что ты делаешь? — спросил Оруэлл.

— Свое дело, — ответила Паркер. — Почему бы и тебе не заняться своим?

— Ох, — вздохнул Эдди.

Его голова дернулась, будто от удара. Он бросил на Паркер хитрый взгляд и потер подбородок. Паркер явно игнорировала его.

— Где Джек?

— У Бредли.

Оруэлл повернулся к двери инспектора.

— Почему же не слышно криков?

— Потому что оба — вполне разумные люди, Эдди, а такие не считают необходимым кричать друг на друга, чтобы решить какой-нибудь вопрос.

— Тогда ясно. — Эдди указал большим пальцем на калькулятор. — Подсчитываешь налоги?

— Да нет, моя машина сжигает масло, нужен новый двигатель.

— «Фолькс»? — Оруэлл изобразил сочувствие. — Я думаю, эти машины вообще сошли. Помнишь картину Вуди Аллена, когда он смывался от копов и нашел в пещере старый автомобиль? Он был весь покрыт паутиной. Стоял там две сотни лет. Он повернул ключ, и мотор сразу завелся. Помнишь эту картину?

Паркер кивнула.

— А когда он захотел избавиться от нее, то сбросил со скалы в море или еще куда-то, короче, в воду. Так эта штука не хотела тонуть.

— Ты что-то хотел, Эдди?

— Публика в кино смеялась до упаду, когда Вуди завел этот автомобиль, — продолжал Эдди. — Но только не я, разумеется. За двести лет у «фольксвагена» или у любой другой машины аккумуляторы будут разряжены, я гарантирую.

— Новая машина обойдется мне почти в тысячу долларов, — сообщила Паркер.