– Ты мне нужен.

Сказала принцесса.

– Хочу увидеть здесь все мечи моих воинов. Немедленно.

Если офицер, вслед за близнецами и решил, что госпожа спятила, то виду не подал. Не той закалки человек. Прорычал четкие распоряжения для десятников, мгновенно вскипело движение. В тесную каюту набились с трудом. С еще большим освободили свободный пятачок вокруг госпожи. У дверей наверху выставили стражу. Ли, хорошо понимая, что выглядит полной идиоткой, принялась вертеть головой налево и направо. Нет, решительно все мечи выглядели самым обыкновенным образом. В томительной тишине прошло минут десять. Разозлившись на себя принцесса повернулась к Ояме. И тут же ощутила мощный укол в запястье. Четки нагрелись, звякнули точно стеклянные.

– Что за дела?

Проворчала принцесса себе под нос по-русски. Подошла к офицеру.

– Покажите мне ваши мечи, Ояма-сан. Пожалуйста.

С коротким поклоном он исполнил требование госпожи. Ли протянула было руку, но что-то ее остановило. Поблагодарив воинов велела разойтись и досыпать. Близнецы само собой не послушались, такие распоряжения они всегда пропускали мимо ушей. А сверх дисциплинированные азиаты, кланяясь, вышли. Вытекли из каюты в узкую, невысокую дверь быстрым шуршащим ручейком. Большинству из них не приходилось даже нагибаться. Петр и Павел дело иное, маячат светлыми головушками под самым потолком и то сгорбившись. Беда с ними. Во всех корабельных помещениях кроме капитанской каюты и кают-компании (в каковые люди принцессы ни ногой) тесновато, не по их богатырской мерке скроено. Только на палубе и отводят душу - расправляют широкие плечики, спинки натягивают, поднимают подбородки. Две каланчи. Ну да не в росте дело, в конечном счете. Ояма обоим до уха не достанет. А в поединке против него шансы у мальчиков были бы весьма призрачными. Ли обратилась к своему невозмутимому офицеру.

– Ояма-сан. Это может быть важно. Простите. Могу я взять ваш меч? Вот этот?

Клинок выглядел таким безыскусно простым. В потертых темных ножнах, с рукоятью, обмотанной тонкими полосками акульей кожи. На ум пришло воспоминание. Как она сама, своей рукой достала оружие из груды, приготовленной для ронинов, сваленной на повозку!!!

Медленно извлекла меч. Бережно поднесла к лицу, всматриваясь в запотевшую серебристую сталь. Недоверчиво прикоснулась пальцем к холодному металлу. Какой же слепой она была! Непростительная тупость! Ведь видела, рассыпающегося гнилой трухой Повелителя. А два и два не сложила. Точно это просто - погубить подобного врага одним ударом.

Посмотрелась, как в зеркало в серебристую полосу лезвия. На мгновение показалось, что отражение ожило и подмигнуло. Ли даже вздрогнула. Спросила вслух.

– Это ты? Ты пришел ко мне сам? Правда?

Меч потеплел в ее руках, заиграл перламутровыми отсветами. У Ли в горле собрался комок, мешающий говорить. Перехватила клинок как положено, взвесила, подняла, очертила дугу, ощущая забытый прилив сил, уверенности в себе и спокойствия: того самого, особенного воинского, когда дух воспаряет над событиями, наблюдая со стороны. Не поддаваясь ни злости, ни боли, ни ярости, ни тоске. Совершенное состояние, текучее как река всех времен. Глубокое и таинственное.

– Это ты. Значит, моя просьба была услышана. А я уже разуверилась. В самом деле, глупая.

Теперь она не спрашивала. Благодарила.

– Да. Это ты. Спасибо.

Отблески играли на ее лице, делая в сотню раз привлекательнее и красивей. Окончательно проснувшиеся близнецы переглядывались между собой. Офицер хранил отстраненную невозмутимость. Ли обратилась именно к нему.

– Ояма-сама, могу ли я попросить вас обменяться мечами со мной. Если это возможно?

Он поклонился.

– Вы делаете мне честь, госпожа. Благодарю вас.

Ли покраснела.

– Я хочу этот меч, вы понимаете?

– Да, госпожа. Он ваш.

И что-то вновь изменилось в окружающем мире. Он посветлел. Ли расправила плечи с забытым удовольствием, улыбнулась. Сейчас она была невероятно хорошенькой. Огонь, вспыхнувший во взгляде, набирал силу, рос, изливался наружу. Близнецы и офицер почувствовали перемены. Подошли поближе. Точно к костру в холодную ночь. Ли нетерпеливо отцепила от пояса свои мечи.

– Держите, Ояма-сама.

Офицер бережно принял из рук госпожи драгоценные клинки семьи Миновара. Потупившись поблагодарил в сдержанных и одновременно изысканных выражениях. А вот близнецов прорвало, вылезли с расспросами.

– А что за меч, то, госпожа? Что за меч то? А? Особенный какой?

Принцесса продолжая нянчить в руках серебристую полосу, (вторую, вроде бы самую обычную пихнула в ножны) ответила просто и честно. Выпевая имя клинка с явным удовольствием.

– Это Амэ-но охабари. Иногда его называют Амэ-но ри. Отец Филарет обещал мне, что я непременно найду его в Синто... Я не верила...

Известие прошибло даже невозмутимого Ояму. Он переспросил дважды.

– Амэ-но охабари? Амэ-но охабари?

Принцесса кивнула. Пояснила для близнецов.

– Небесный клинок. Из преданий. Теперь я понимаю почему погибли Повелители...

– ???

– Ты прекрасен.

Она обращалась к мечу.

– Ты прекрасен, Амэ-но ри.

Ояма быстро заговорил. Ли с трудом смогла вникнуть с смысл слов.

– Клинок для Ри? Волшебной девы, спасающей мир? Забавное совпадение, что мое имя именно так и звучит для вас. Ри. Надо же. Но спасающая мир? Это не чересчур, Ояма-сан? Шучу. Предания они и есть предания.

Коснулась пальцами плеча воина. Он застыл, напрягся под ее ладонью. Близнецы переглянулись. Ли ничего не заметила, переполненная ощущениями, которые вызывал в ней меч. Рукоять идеально легла в ладонь. Угнездилась, точно приросла. Вес был сладкой тяжестью, приятной и долгожданной. Никогда раньше принцесса не могла до конца проникнуться словами Тинэль о том, что клинок - волшебное продолжение руки. Что в каждом настоящем мече живет частица божественного огня.