– Татуировку на плече можно подделать.

Принцесса не стала объяснять невеже, что он крупно ошибается. И подобный трюк заведомо приговаривает наглеца к смерти. Тинэль не умеет прощать оскорбления.

– Цветочек не может быть доказательством, ровно как и портретное сходство с пропавшей девочкой и венценосной Аэлью. В мире существует немалое количество двойников любых знаменитых людей. Подобрать подходящую персону вовсе не трудно.

Девушка игриво захлопнула веер и приставила к груди капитана.

– К чему вы клоните, идальго? Я начинаю нервничать. Испуганная женщина, что может быть страшнее?!

Уверенная яркая улыбка, горящая на губах опровергала последнее утверждение. Превращая его в забавную шутку. Дон Педро де ля Сангре вполне оценил юмор собеседницы. Развел руки в стороны, демонстрируя пустые ладони, точно сдаваясь в плен. Рассмеялся, несколько деланно, но одобряюще.

– Браво. Видите ли, я уже составил донесение. В нем я сообщаю отцам инквизиции, что считаю вас настоящей Алентевитой-Августой-Либерией.

– Спасибо, мой любезный друг. А могу я узнать ход ваших рассуждений? Почему вы пришли к столь лестному для меня заключению?

Голосок принцессы переливался, искрил, поддразнивал. Капитан почувствовал себя польщенным.

– Я имел честь видеть Алентевиту-Августу-Аэль. Много лет назад, когда был совсем мальчишкой. Она пребыла с визитом в столицу. Мой отец один из приближенных ко двору. Тот день навсегда мне запомнился. Видите ли, я был изрядным сорванцом, выскочил из рядов, отвесил поклон и произнес комплимент собственного сочинения. Алентевита-Августа-Аэль соизволила ущипнуть меня за щеку и назвать ангелочком. Все очень смеялись, завидовали. Отец не стал меня наказывать за дерзость. А ваша бабушка обещала мне прекрасную карьеру и лавры первого сердцееда Порту.

Капитан многозначительно протянул паузу. Потом улыбнулся.

– Здесь она ошиблась. Я лишь один из многих.

Ли покачала головой, что должно было означать полное понимание того, как сильно дон преуменьшает свою должность в армии галантных кавалеров.

– С тех пор вы стали скромнее.

Дон расцвел.

– Ах, пустяки. Ваше Высочество, Вы точно так же держите голову. Как незабвенная Алентевита-Августа-Аэль. Смеетесь. Смотрите. Это больше чем просто сходство. Голос крови, должно быть.

Ли изволила взглянуть на капитана благосклонно. Дон вкрадчиво понизил голос.

– И хотя Вас нельзя назвать красавицей...

Он явно дожидался, что его перебьют. Ли решила не отказывать кавалеру в невинному удовольствии светского флирта. Наигранно возмутилась.

– Где ваша галантность, идальго? Да вы же просто гнусный преступник, не заслуживающий снисхождения. Объявить даме подобную правду? Какая жестокость...

Оба рассмеялись. Капитан наклонил голову. Повторил.

– Продолжаю настаивать на своем заявлении. Вас нельзя назвать красавицей.

На этот раз пауза тянулась целую минуту. Ли сдерживала смех, капитан тоже притворялся абсолютно серьезным. Выждав положенное время, склонился к тонкой ручке, затянутой в шелковую перчатку. Им же, капитаном, неделю назад - подаренная пара. С уверениями в почтении и ласковой заботой о нежной коже преподнесенная... Море. Ветер...

Запечатлел на шелке поцелуй.

– Вы восхитительны. Полны особенного внутреннего огня. Умны. И, главное, в вас есть истинное Величие. Которое невозможно приобрести. С ним рождаются. Этот редкий цвет глаз подвигнет немалое количество поэтов на хвалебные вирши. А ваши волосы, равных которым я не встречал в жизни! Этот шелковый водопад без сомнения заманит многих несчастных страдальцев в пучины наслаждения.

– Осторожнее, капитан!

Ли погрозила пальчиком.

– Вы становитесь дерзким. Впрочем, что наша жизнь, как не рискованная игра?

– Превосходные слова. А кто автор?

Ли бесцеремонно приписала высказывание себе. Шалить - так шалить, авось Вильям Шекспир, весьма вольно процитированный и неизвестный в этом мире, не будет обижен. Хотя, плагиат, он и есть плагиат... Дон Педро предложил пройти в каюту.

– Я угощаю. Вино из поместий моего дяди превосходно! Жареный каплун, фрукты... Мой повар совсем неплох. Вот увидите.

Ли приняла галантно поданную руку и поплыла точно роскошная яхта, колыхая юбками, в золоченые двери. Подпортив картину впереди успели проскользнуть близнецы и Ояма. А что делать? Работа у них такая.

Петр и Павел замерли за спинкой кресла принцессы. Отчаянно мешая услужливым официантам, но не сдавая позиции. Пусть изворачиваются, как хотят, тянут руки с риском расплескать вино и рассыпать диковинные сладости, то не их телохранителей печаль. Таэда маячил в дверях. А Ояма с тремя воинами, прикрывал подходы к капитанскому мостику. Дон Педро, впрочем, делал вид, что молчаливые живые статуи в парадных кимоно в кают-компании дело самое обыкновенное. Как и два громадных росских медведя. Застольная легкая беседа лилась себе журчащим потоком. Ли сознавала, что ее обольщают и веселилась. Капитан понимал, что ни один его маневр не удается в полной мере, но не собирался отступать. К обоюдному удовольствию они провели за ужином пару часов. Ли, правда, отказалась попробовать каплуна. Не то, чтобы она была упертой вегетарианкой. (Ангелина Королева, например, не могла представить себе жизни без котлет и сосисок.) В свое время Тинэль потратила немало сил, пытаясь переучить воспитанницу. Воительница предпочитала растительную пищу. Ли спорила с ней, горевала без холодца, пельменей и блинчиков с мясом... А теперь, еще в Синто, поняла, что всерьез пристрастилась к рису с овощами. От одного вида жареной птичьей тушки, политой густым мясным соусом, ее начало мутить.