Мы подлетели к воротам, загораживающим один из входов в порт. Тут нас ждал неприятный сюрприз — они были заперты, а сбоку из окошка в ограде навстречу нам высунулось дуло. То ли охранявший их стрелок уже успел узнать о происшедшем на площади Кита, то ли просто решил отразить нападение разбойников на порт. Очень жаль… Железным барабаном загрохотал автомат Орминиса, заглушая сдавленный крик и звук падающего тела и короткий визг Ильдико. Брусья ограды не могли служить защитой от пуль калибра 10,5.

Путь был свободен. Оставалось только открыть окованные проржавевшей жестью дубовые створки.

Я взвесил на ладони лимонку — жалко было тратить ее, последнюю из оставшихся, на эти паршивые ворота. Но Рихард, не дожидаясь команды, резво перескочил с козел на спину лошади, подтянулся и перемахнул через забор. Ударили три револьверных выстрела, и через несколько показавшихся нам всем бесконечно долгими секунд лязгнул засов.

Ингольф и Орминис навалились изо всех сил и распахнули ворота.

Нашим глазам предстала следующая картина.

Один стражник валялся на земле, со стоном держась за голень, другой с выражением крайнего ужаса на лице стоял рядом, подняв руки. Ружье и алебарда лежали у его ног. Рихард держал их под прицелом револьвера. Из караульной будки торчала бессильно вытянувшаяся рука, по которой все еще текла алая кровь.

Мельком я успел удивиться, как быстро освоился с нашим оружием Рихард.

Вновь понеслись подхлестываемые лошади, мы покатили мимо заброшенных домиков портовых служб, мимо штабелей рассохшихся бочек, мимо компании матросов, тащивших куда-то набитые тюки, мимо кладбища кораблей.

Вот и наш пирс — завсегдатаи кабаков с недоумением взирают на нас, влетевших на пристань, как будто за нами гнался целый табун чертей.

На палубе шхуны уже стояли Файтах и Мустафа, напряженно глядевшие на пристань.

Гурьбой мы спрыгнули с телеги и в следующее мгновение перемахнули с пристани на палубу.

Вдруг Секер прыгнул обратно, схватил с повозки разряженный автомат и только потом взбежал по сходням. «Правильно, — успел, несмотря на суматоху, подумать я. — Нельзя, чтобы такая штучка попала в руки местных, — ребята тут сообразительные, могут разобраться, что к чему, и соорудить нечто подобное».

Посекундно оглядываясь, вшестером мы выволокли из настройки мотор — уродливое детище технической сметки Дмитрия и моих крох инженерных знаний, — подтащили к урезу кормы и вывалили за борт. Лязгнув, натянулись цепи, винт с плеском ушел в воду. Из кубрика выскочила Файтах, держа в руках заранее разожженную паяльную лампу, сунула ее в цилиндры.

Мустафа тем временем выдвинул из кокпита пулемет на сколоченном из брусьев самодельном станке, аккуратно расчехлил его, заправил ленту… Ильдико, оторопело наблюдающая за нашими приготовлениями, уставилась широко раскрытыми глазами на еще одно невиданное оружие.

Упершись слегами в причал, мы оттолкнули шхуну. С громким шорохом развернулся парус.

Потянувший с берега ветерок наполнил его, и наше суденышко медленно-медленно заскользило от причала.

Тут мы обнаружили, что в нашу сторону быстрыми перебежками двигалась группа в шесть-семь человек — охранники порта. Мустафа, не дожидаясь команды, выпалил в их направлении из мортирки. Они метнулись в сторону, прячась за высокой кормой ирландского купца. Собравшихся у трактиров как ветром сдуло.

Пули защелкали по доскам причала, подняли фонтанчики воды. До стрелков было чуть меньше полутора сотен метров, и пули теряли свою убойную силу. Но вот если стражники попробуют подобраться, прикрываясь стенкой вон того склада…

Ах, черт! И еще раз черт!

В конце пристани появились всадники. За ними бежали человек пятьдесят бюргеров, вооруженных алебардами и мушкетами. Должно быть, отцы города со страху подняли на ноги городскую милицию. Но как быстро, однако, они опомнились!

Мустафа выпустил очередь впереди толпы. Взвизгнув, Ильдико зажала руками уши, присев на месте. Одна из лошадей упала, толпа бросилась врассыпную.

Немногие храбрецы залегли среди бочек и принялись изредка постреливать в нашу сторону.

Как бы там ни было, замечательные качества нашего оружия были сполна оценены горожанами.

И теперь, должно быть, в них боролись два противоречивых желания — получить его вместе с хозяевами в свои руки и не стать мишенью.

— Ну что вы там возитесь?! — нетерпеливо выкрикнула Мидара, высовываясь из люка.

Она уже успела облачиться в свой любимый наряд и выглядела, надо сказать, весьма воинственно, со снайперской винтовкой и кремневым пистолетом за поясом.