Еще час я катался на монорельсе, трижды переходя на узловых станциях, прежде чем попал к почти родному отелю.

Вечером следующего дня в гостиницу явился посыльный — прыщавый юнец лет пятнадцати, с неприметной внешностью — и принес нам пакет с нашими бумагами.

Мидара отныне стала «Тэльдой Миккхан, замужем, двое супругов». «Супругами» стали Рихард и Ингольф. Имена, которые им дали, можно было запомнить лишь с великим трудом. В графе «профессия» у всех троих стояло: «коммивояжеры».

Ильдико так и осталась Ильдико, превратившись в мою жену.

Третьей супружеской четой в нашей компании стали Дмитрий и Таисия.

Файтах была зарегистрирована как дочь Ингольфа от первого брака (зачатой им, надо думать, лет этак в четырнадцать), страдающая душевной болезнью и расстройством речи.

Все — уроженцы самых разных мест, кажется, каких-то медвежьих углов Земли-Таххара. Единственное общее — все имперские подданные второго ранга.

Тут нужно краткое пояснение. Все провинции империи Таххар, то есть девяносто процентов планеты, делятся на три категории. Первая — полноправные имперские земли: это не только собственно Таххар, но, например, и Австралия с Новой Зеландией (последняя — что-то вроде огромного дачного поселка, где нет ничего, кроме вилл и имений высшего слоя). Второй вид — территории, хотя и не дотягивающие до полноправного статуса, но все же отличающиеся известным уровнем цивилизованности.

И наконец, низший разряд. Власть не волнует ни то, как живут люди, населяющие их, ни то, какие там смертность, уровень преступности, прочие мелочи. Только бы голодающие не искали спасения в более цивилизованных и благополучных краях, только бы болезни не выходили за их границы, только бы преступники резали и грабили таких же парий, как они сами. Туда отправляют в пожизненную ссылку преступников из цивилизованных земель. Есть еще имперские протектораты — Антарктида, например. Или Луна.

Лигэл принадлежал ко второй категории. Не самое худшее место, хотя и не полноправные граждане.

Как бы там ни было, теперь можно было вздохнуть с облегчением и не вздрагивать при виде любого местного полицейского. Одна из двух главных проблем была решена, и мы могли немного отдохнуть, прежде чем приступить к решению второй. Тем более что Мидара, похоже, уже начала активно заниматься этим: иначе с чего бы это она стала надолго пропадать вечерами?

Не раз и не два я желала смерти себе. Им — куда реже.

Почему-то я не ненавижу их. Вернее, не так сильно ненавижу, как злюсь на судьбу.

В конце концов, я честно вступила в бой, и они честно выиграли. Я сама выбрала эту дорогу, когда увидела их, пробирающихся в гараж, и вместо того, чтобы поднять тревогу, решила сделать все сама…

Первое время мне казалось, что я сошла с ума и брежу. Я имела все — высочайшее положение, великую честь принадлежать к одному из главнейших домов своей страны, богатство, слуг, право выбора жениха — не всякая даже знатная девушка его имеет. И еще многое и многое. И вот лишилась всего в одночасье. Стала никем… меньше чем никем. Лишним ртом, обузой, молодым тугим тельцем, которым можно попользоваться или продать в рабство…

Это страшно — быть ничем. Я чувствовала, что мне незачем жить.

Я, может, покончила бы счеты с жизнью, если бы не страх умереть, оборвать бытие…

Я не обращала внимания на то, что происходит вокруг. Все эти миры, по которым они странствовали в поисках неизвестно чего, меня не занимали. Да и теперь не занимают.

А потом я обрела то, ради чего стоит продолжать жизнь.

Я хочу восторжествовать над ними.

Я долго обдумывала, что могу сделать для этого. И для начала я упорно продолжала изображать скорбь и отчаяние. Пусть думают, что я сломлена и ни о чем таком даже не помышляю. Пусть им даже не придет ничего подобного в голову.

Нет, я вовсе не собираюсь, усыпив их бдительность, перерезать им во сне глотки или подсыпать отравы в котел. Хотя об этом я тоже думала.

Нет, я хочу именно восторжествовать. Победить их. Заставить признать, что я умнее и сильнее их всех. Увидеть на лицах страх и отчаяние. Увидеть, как они в ужасе заплачут, как плакала я, попав к ним в руки. Как же мне хочется увидеть слезы у них на глазах! Особенно у этой убийцы с желтыми глазами, по ошибке небес родившейся женщиной.

Я еще не знаю, как это смогу сделать. Но я буду искать способ. И ждать. Я буду очень стараться…

Получив документы, мы осмелели и расслабились. Хотя документы эти, как нас честно предупредили, слишком пристрастной проверки не выдержат, но это лучше, чем ничего.

И, естественно, стали чаще выглядывать в город.

В тот день, вернее, вечер, нас выгнало туда стремление вооружиться.

Из нашего и без того небогатого арсенала уцелели только небольшой браунинг с одной обоймой, который случайно захватила с собой в тот день Мидара, да крошечный двухзарядный пистолетик — все остальное пропало вместе с «Чайкой».