Шрифт:
— Ты и в самом деле отпустишь их?
— Конечно! А зачем они мне нужны? Вот ты — другое дело… — Он привлек меня к себе.
Честно говоря, более всего меня поразило, как просто и без особого удивления он воспринял то, что узнал от меня только что.
Даже то, что его рука жадно скользнула мне за пазуху, почти не задело меня. Я лишь усмехнулась про себя. Ладно, пусть. Тело — это лишь только тело. Не впервые…
— В прошлый раз ты была более страстной, — сообщил он мне, когда все кончилось. — Или ты не в настроении? Имей в виду — я хочу, чтобы ты была в настроении всегда…
— Я постараюсь… — улыбнулась я в ответ.
Улыбнулась совершенно искренне и от души — я вдруг поняла, что нужно сделать, чтобы убраться из этого мира прочь…
Мидара (продолжение)
— Скажи, у вас принято делать подарки невесте перед свадьбой? — произнесла я.
— Разумеется, дорогая…
В свете одной лишь маленькой лампы комната отдыха выглядела пещерой, стены которой терялись в глухом вековом мраке.
Я лежала спиной к Тцару, порядком устав, — сегодня он был особенно настойчив.
В данный момент его рука расположилась у меня на бедре. Ее тяжесть вызывала у меня почему-то ощущение покоя. И еще — ладонь его устроилась там уж очень по-хозяйски.
«Господин тела твоего, и чрева твоего, и детей твоих, и души, и воли, и желаний, и чести, и мыслей — и в земной жизни, и за Великим Пределом…» — вспомнила я священную свадебную формулу у себя на родине.
Интересно, что за слова произносят в таких случаях тут?
Или на Таххаре уже нет никаких таинств и обрядов, а просто достаточно подмахнуть какой-нибудь брачный контракт? Надо будет спросить…
В доме Тцара, своего будущего (если ничего не изменится) мужа, я провела уже три дня. Мне были выделены покои, из которых выходить категорически не рекомендовалось: несколько комнат этажом выше этой самой комнаты отдыха, куда вел особый маленький лифт. Я, конечно, попыталась было высунуться в кратковременное отсутствие Тцара, но оказалось, что все входы и выходы заперты.
Меня вульгарно посадили под замок. Тюрьма не тюрьма, гарем не гарем, а что-то среднее…
Едва ли не половину всего этого времени мы провели в одной постели.
На мои осторожные намеки, что это слишком, он весело и совершенно искренне сообщил мне, что я почти его жена и должна привыкать…
— И какой подарок ты хотела бы получить?
— Я хочу, чтобы ты помог моим товарищам… бывшим товарищам, — торопливо уточнила я, — побыстрее добраться к месту, где находится щель между нашими мирами. Осталось не так уж много времени до ее исчезновения, и им нужно поторопиться, а корабля у них нет. Ты сумел бы зафрахтовать быстроходный корабль для них?
— Это так важно для тебя?
— Да, важно, — придав голосу как можно большую серьезность, сообщила я. — Я отвечаю за них — пока. Пока не передан мой знак… — Я невольно коснулась цепи с Застывшим Пламенем. — И потом… Наверное, чем быстрее они покинут Таххар, тем будет лучше… для нас с тобой?
Закончив, я испугалась: что, если мой план не сработает и он не выпустит меня отсюда, из этого дома, вообще, пока мои товарищи не покинут планету? А как они покинут этот треклятый Таххар без талисмана? И даже с ним, но без меня?
И вдруг возникла совершенно посторонняя, испугавшая меня и вместе с тем вызвавшая чувство какого-то облегчения мысль: а может, так будет лучше для меня самой? Может, моя судьба — отныне жить и умереть именно в этом мире? Что, если в том сне я видела именно его? И он именно тот человек, которого я так и не разглядела? В конце концов, вдруг он действительно так безумно влюбился, что готов сделать ради обладания мной все что угодно?
Может, нужно отдать моим спутникам Застывшее Пламя, и дело с концом?
Он раздумывал несколько мгновений.
— Корабль, говоришь? Сделаем лучше. Среди моих… скажем так, должников есть один, у которого имеется воздушная яхта — гравиплан. Он и отвезет их куда надо. Позовешь их сюда или по телефону свяжешься?
— Нет, лучше напишу. Идет?
Он некоторое время раздумывал, и я его вполне понимала — написать ведь можно всякое… Но, подумав, он согласился.
А потом сказал, что устал от серьезных разговоров и теперь хочет заняться более приятными вещами…