Часы возле гардероба отстучали пятнадцать тридцать. Опустевшие коридоры медленно остывали от горячки кипевших здесь до обеда страстей. Все еще похлопывали раздосадованно двери кабинетов, в урнах и возле них валялись скомканные сигаретные пачки, порванные протоколы, бутылочки из-под валокордина. Но уже не выскакивали судорожно секретарши, блуждающими взорами отыскивающие в коридорах представителей сторон, не мелькали черные судебные мантии.

Попадавшиеся Игорю немногочисленные служащие были послеобеденно сыты и умиротворенно-неспешны. Судя по обрывкам фраз, темы разговоров тоже переменились: обсуждались все больше планы на вечер.

– Извините, - Игорь остановил группку щебечущих девушек, выскочивших из-за лифта, где размещалась импровизированная курильня.
– Как мне найти председателя банкротского состава суда?

Оживленные девичьи лица как по команде вытянулись брюзгливо, как у чиновников, отвлекаемых докучливыми посетителями.

– Девчат, где у нас Самосвалиха?
– снизошла одна из них. - Да где обычно, - заперлась у себя сычом. На третий подымитесь.

– Скажите хоть, как ее зовут?

– Зинаида Никандровна, - услышал он издалека. Группка растеклась по кабинетам.

На третьем этаже какая-то сердобольная душа, не останавливаясь, ткнула в сторону одной из дверей - на месте снятой таблички желтело свежее пятно.

Прислюнявив короткие волосы и поправив очки, Кичуй тихонько постучал и шагнул внутрь.

Он оказался в проходной комнатке, из которой открывался вид на внутренний, зашторенный кабинет. Там за массивным, обтянутым бильярдным сукном столом угадывался крупный женский силуэт. - Наталья!- низким голосом крикнула женщина, не поднимая головы.
– Вернулась наконец, шлында? Отправляйся в канцелярию.

– Это не Наташа. Разрешите, Зинаида Никандровна?
– лицо Игоря приобрело обычное в таких случаях улыбчивое, несколько заискивающее выражение. Со света он сощурился.

Перед ним сидела молодящаяся женщина. Все в ней носило отпечаток последней, отчаянной схватки с одолевающим возрастом, начиная с коротких, неестественного, пронзительно-вороного цвета волос и заканчивая легкомысленной сиреневой блузочкой, обтянувшей тучнеющее тело. Она в свою очередь с живым интересом оглядела непомерно вытянутую, но по-юношески гибкую фигуру посетителя, персиковые щеки. Быстрым небрежным движением сняла и откинула в сторону старящие очки. В глазах заплескалось девчоночье кокетство.

– Опять помощница моя усвистала куда-то, - вздохнула Зинаида Никандровна.
– Не может и получаса на месте провести, чтобы не сорваться, задрыга малолетняя. Всё самой приходится, так что для личной жизни и времени не остается.

Она заметила, что взгляд юноши невольно косит на книжный шкаф, к которому был пришпилен огромный календарь с мулатками, танцующими на фоне пылающего огнями Рио де Жанейро.

– Нравится? Это карнавал в Рио. Моя несбыточная мечта, - Зинаида Никандровна томно вздохнула.
– Почти как у Остапа Бендера. Всю жизнь, сколько себя помню, хотела побывать. Оттянуться, как сейчас молодежь говорит. Но не могла себе этого позволить. Вот вы были в Бразилии?

– Нет. Только в Штатах на стажировке.

– Видите, такой молодой, и уже, пожалуйста, в США побывал. А я, кроме Египта, нигде. Двадцать лет здесь, как проклятая. И - нигде.

Она чуть подалась вперед, обозначая внимание.

– Меня зовут Кичуй Игорь Сергеевич. Я президент банка "Возрождение".

Зинаида Никандровна неохотно отвела обострившийся взгляд от привлекательного личика и оглядела посетителя - на этот раз комплексно. Теперь она оценила все разом: тонкого покроя костюм - долларов за пятьсот-шестьсот, туфли, какие видела в журнале, - из новой коллекции Карло Пазолини, кажется, за пятнадцать тысяч рублей; золоченый хронометр на запястье.

– Сколько ж вам?
– не удержалась она.

– В смысле возраста?
– Игорь нахмурился.
– Это не так важно. Впрочем, уже двадцать шесть.

Это "уже" сильно покоробило судью. Она чуть поджала губы.

– М-да, сейчас состояния быстро делаются. Так по какому вопросу?

– Зинаида Никандровна, - Игорь, не дождавшись приглашения, поискал глазами, куда бы присесть, неловко опустился на краешек стоящего сбоку стула.
– К вам поступило заявление от некоего Виленкина Виктора Сергеевича о банкротстве банка "Возрождение". Кичуй тонко улыбнулся - будто бы говоря о недоразумении, которое надлежало немедленно разрешить.

– Не просто поступило, но принято к рассмотрению, - подтвердила судья.
– И - почему собственно "некоего"?

– Потому что это, как бы сказать, не человек и не вкладчик. А некий фантом. Иллюзия.

– Выражайтесь поточнее! Игорь поразился происшедшей перемене: томный флер исчез. Теперь на него был устремлен профессиональный судейский взгляд. Этот взгляд, как шпага, приставленная к груди, отодвинул Кичуя на официальную дистанцию.

Комкая, Игорь потащил из папки приготовленные документы.