– Я к тому, что мы пытались найти этого так называемого истца. Но безуспешно. Вот здесь запросы, ответы, милицейские справки. Переписка, словом. - Зачем всё это?
– Зинаида Никандровна нетерпеливым движением кисти потребовала убрать бумаги.
– Ваши отношения с истцом суд не интересуют. Разбирайтесь с ним.

– Так рады бы, кабы он был. Мы искали. Хотели рассчитаться. Но - истца нет нигде. Понимаете, госпожа Самосвалова?

Женщина побагровела. От начальной приязни не осталось и следа.

– Самосадова, - отчеканила она.
– Когда идете к судье, можно было бы потрудиться запомнить фамилию, а не повторять вслед за дурами - секретутками в миниюбках на максипопках.

Игорь заискивающе закивал. Но Самосадову тем не смягчил.

– Повторяю, разбираться с истцом - ваши проблемы.

– А чья, по-вашему, проблема, если крупнейший банк с миллиардными активами требуют признать несостоятельным за 16 тысяч?!
– не сдержался Игорь.

Но чем больше он горячился, тем холодней делалась судья.

– И вообще вокруг вашего банка за последнее время слишком много нехороших разговоров. Никак не можете свои миллиарды разделить.

– Мы не делим. Не делим мы!
– в уголках губ Кичуя от волнения забурлили меленькие пузырьки.
– Мы как раз сохраняем. Чтоб для всех. Вот вы имели вклад в нашем банке?

– По счастью, нет.

– А другие имеют. И их десятки тысяч. И мы хотим, чтоб они получили свои деньги. Для этого банк должен работать!

– Так работайте. И мне не мешайте.

– Но послушайте, Зинаида Никандровна. Извините, конечно, - Игорь, совершенно не готовый к такому повороту, растерялся и отчаянно пытался припомнить неотразимые аргументы.
– Вы же поживший, простите - мудрый человек и не можете не понимать, что банкротить такую махину за 16 тысяч долларов - это просто такой абсурд, что...

Он раскинул руки, так что Самосадова с опаской отодвинулась. - Зинаида Никандровна! Ну, давайте решим как-то иначе. Хотите, мы положим эти шестнадцать тысяч... Да что там? Сто тысяч долларов! На депозит суда.

– Деньги нужны не суду, а людям, - с особой интонацией произнесла Самосадова, но увлеченный Кичуй этой интонации не уловил:

– Так людям и пойдут. Объявится чертов истец, пусть заберет деньги. И все дела. А суд выступит как бы гарантом.

Самосадова укоризненно покачала головой: - Сразу видно, что вы банкир, денежный мешок, привыкший всё покупать. Будь вы юрист...

– Да я как раз юрист по образованию! И понимаю, что в арбитражно-процессуальном кодексе такого положения нет. Но ведь нельзя же, чтоб абсурд возобладал над здравым смыслом!

– Всё это юношеские эмоции. А суд руководствуется законом. По закону я обязана принять заявление к рассмотрению. Так что найдете истца - милости прошу.

Самосадова намекающе приподнялась. Но упоминание о законе неожиданно вернуло Кичую утраченную способность логически мыслить.

– А вот как раз насчет "найдете"!
– обрадованно вскричал он.
– Я ж собственно с этим пришел. У вас есть все законные основания отказать в принятии заявления! Истец должен был предупредить нас как ответчика о намерении подать в суд. Но мы никакого уведомления не получали. Так-то!

– Вы, может, и не получали. А у меня в деле имеется копия квитанции о приеме уведомления на ваше имя.

– Так фикция это, Зинаида Никандровна! Задним числом сманипулировано. Ну, где копия о вручении? Мы ходили на свой почтамт. Никакого заказного письма на адрес банка от Виленкина там не получали. Вот справка. Нетути его, потому что никто и не направлял. Это что, разве не законное основание отказать в приеме?

– Суд считает, что все необходимые формальные процедуры истцом соблюдены, - скучающим голосом отчеканила Самосадова.

Игорь опешил: - А что интересно вы сами станете делать, когда он не явится на процесс?

– Что и положено. В процессе интересы Виленкина будет представлять его адвокат. Надлежащая доверенность представлена. Можете ознакомиться, как и со всеми прочими материалами. С ним и договаривайтесь.

Она вытащила из стола несколько визиток. Щурясь, отобрала одну из них.

Кичуй взглянул и тут же понял, что договориться ни о чем не удастся. Он знал этого пожилого юриста. Прежде они вместе работали в одной американской компании. А затем пути разошлись: Кичуй ушел в банк "Возрождение", а его знакомый - в принадлежащий Онлиевскому "Аист".