– Это с какой еще такой радости?

– Так за компанию. Да и задержка небольшая. Мы сами быстренько управимся и назад. Вместе и вернемся. А мне спокойней будет. - С чего бы такая трепетная нежность?

– Да есть у меня подозрение, что ты, мил человек, дорожку нам перебежал. А дорожка наша лежит к госпоже Угловой....Понимаешь, как вижу, о чем речь. В общем пока мы все вопросы не порешаем, можешь считать себя военнопленным.

– У меня другие планы. Да и билет на утреннюю лошадь. Так что предлагаю разбежаться по добру - по здорову...А то это ведь не Москва. Живо схомутают, - Денис рыскнул по аэропорту взглядом, выискивая полицейских.

Подлесный сделал движение бровью, и Денис почувствовал, как что-то кольнуло под ребро.

– Это "выкидушка", - задушевно пояснил Подлесный.
– Друг мой Паша, что тебе ее приставил, - большой мастер владения пером. Дернешься - он тебя чуть кольнет. Посадим на скамеечку и - уйдем. А ты улетишь уже в цинковом гробу.

– Точно, - тот, кого представили Пашей, интимно склонился над ухом Дениса.
– А то вы ведь, возрожденческие, непонятливые. Один такой борзой аж под колеса бросился. И где он теперь?

Денис почувствовал, как кровь прилила к голове.

– Пасть-то отодвинь. Я тебе не девочка, чтоб тереться. Да и воняет!
– он откровенно напрашивался на драку, надеясь привлечь внимание окружающих.

Но шум не входил в планы Подлесного.

– Обыщи!
– бросил он второму подручному.
– Паспорт, билет, деньги, блокноты, письма, все остальное.

Он перехватил обеспокоенный взгляд Лобанова. По-своему расшифровал его:

– А ты как думал? Пока не улетим, у меня побудут. Сохранней.

Денис собрался выкрикнуть ругательство, но кольнувший вторично нож недвусмысленно дал понять, что все происходящее - не шутка.

– Локотки раздвинь незаметно, будто играемся, - предложил подошедший к Денису "пиджак".

– Идиоты вы все-таки, - бессильно выругался Денис.
– Да подожди лезть. Не видишь, что ли, сопли текут? Перемазаться хочешь?

Он вытащил из нагрудного кармашка бумажную салфетку, с чувством высморкался и, гадливо скомкав, сунул назад.

Обыск закончился удивительным результатом. При Лобанове и в его вещах не оказалось ни паспорта, ни билета, ни бумаг. Лишь мобильный телефон да десять стодолларовых купюр.

– А это?
– крутоплечий потряс пакетик, что Денис держал в руке, вытащил из него мельхиоровую голову.
– Чего за мужик-то?

– Нефертити, - Лобанов отобрал сувенир, сунул назад в пакетик. - Нету у меня ни паспорта, ни билета, - пояснил он удивленному Подлесному.
– Забыл в отеле. Почему и околачиваюсь здесь, как три тополя на Плющихе. Жду. Обещали подвезти. А нет, придется такси брать и самому в отель сгонять за ними. Так что не могу я с вами...Да и с чего базар? Если так меня боишься, оставь со мной одного из своих шкафов. Куда я без паспорта и билета?

Подлесный поколебался.

– Нет, - решил он, - рисковать не стану. Поехали! Заодно и в твой отель заскочим. Ну!

Денис почувствовал третий, на сей раз весьма ощутимый укол.

– Тогда сначала в сортир!
– потребовал он.
– Пока не опорожнюсь, не двинусь. С утра пробило. Льет со всех щелей.

Он шмыгнул для убедительности носом.

– Или хотите такси завонять? Так всех выкинут.

– Да пусть сходит, босс. В самом деле, вони меньше, - поддержал тот, что обыскивал Дениса.
– Куда он в самом деле без документов, без мобилы? Да и видно, что обдристался мужик по полной программе.

Он гоготнул.

– Ладно, - Подлесный пренебрежительно кивнул.
– Давай, Паш, отведи этого засранца, туда и обратно. Пять минут на все. Но - смотри, Лобанов, если чего задумаешь выкинуть, так Паше доля секунды нужна.

– Да помню, помню.

Помахивая подзабытым пакетиком, Денис, придерживаемый за локоть шагавшим следом Пашей, отправился в сторону туалета.

Краем глаза он заметил, как от регистрационной стойки с паспортом и посадочным талоном в руке отходит гид.

Пашина рука железным обручем обхватила Лобановский бицепс, нож в другой руке напоминающе покалывал печень. Да даже и без ножа сейчас, после полосной операции, когда ныли еще швы, противостоять амбалу один на один ослабевший Денис был не способен.

Потому, войдя в пустынный туалет, он, не задерживаясь и не сбиваясь с шага, дернулся в сторону и тут же, с развороту, от души, махнул мельхиоровой болванкой - "Помогай, мужеподобная египетская царица!".

Удар, как и целил, пришелся точно по голове.

С вскриком боли и изумления Паша, заливаясь кровью, осел на пол.

"Всё, что могу, Андрюша".

Денис воровато выглянул в щелку двери. Подлесный и сопровождающий как раз отвернулись, увлеченные своим разговором.

Денис выскочил незамеченным и, прячась за снующими людьми, пробрался к недоуменно озирающемуся у стойки гиду.