— «…Здесь покоится величайший алкоголик и знаменитое трепло XVII и XX веков»! — с этими словами в каюту вошел Артур. Лицо его было сумрачным. — Не знаю, как насчет твоего памятника, а вот у меня, кажется, есть шанс заработать свой в ближайшие дни.

— Чуть что, сразу — трепло! — оскорбился Ксавье. — Я, к вашему сведению, не трепло, я это… орало… ой!.. оратель… Ну, в общем, философ.

— Особенно, когда наквасишься до поросячьего визга, — мстительно подтвердил Суорд. — Крокодил бездушный! Ну тебя в Марсианскую пустыню!

— Говорят, там тоже есть жизнь! — гордо ответствовал Куто. — Кстати, о жизни… Кэп, пока тебя где-то носило, тут Центр на связь выходил.

— Ну?! — подскочил Суорд.

— «Ну, ква!». Вылили на мою бедную взъерошенную головушку три килограмма междуматий, сунули очередную ксиву и сделали ручкой.

— Где?!

— Ксива? Вот! — Ксав вытащил из-за пазухи шуршащий рулон. — На!

— Читай.

Ксавье со вздохом поскреб макушку:

— Что-то у меня сегодня буквы размножаются почкованием. Так что могу дочитаться до Варшавского договора. Прочти сам и изолжи… Не… Излоги… Тьфу! Во, сам видишь!

Артур пожал плечами и развернул свиток.

— Та-ак. Золотой Флот… Формируется в Картахене… Затонул, предположительно, у Виргинских островов… Да что они, сговорились, что ли?!

— Ты это о чем?

— О чем?! Во-первых, нашему капитану, судя по всему, до чертиков надоела моя персона, и он посылает меня в эту долбаную Картахену шпионить за Золотым Флотом. Во-вторых, в пару мне он дает почему-то Джереми Питта — ничего остроумнее не придумал. Я тут лихорадочно соображаю, как бы от всего этого отвертеться, так и наши туда же, спасибо им большое! — Артур нервно прошелся по каюте. — Ладно, дружище. Видно, так легли мои карты. Ну что ж, капитан Куто. Принимай «Тайну» под свое командование и пой отходную по моей грешной душе!

— Ты ли это, кэп?! Что еще за поминки?! — Ксав изумленно смотрел на друга. — Совсем офонарел?

— А то ты не понимаешь! В этой чертовой Картахене меня знает каждая собака. И Питеру это прекрасно известно, — Артур снял со стены гитару и задумался, перебирая струны. Потом тихонько заиграл «Похоронный марш».

— МДП [18] в депрессивной фазе, — уверенно констатировал Ксавье. — Хошь, вылечу?

Суорд поднял вопросительный взгляд:

— Ну?

— В ухо дам — всю депрессию как рукой снимет!

— Иди к черту, целитель! Я просто думаю, на кой мне Джерри? Нет, парень он неплохой, душевный. И штурман вполне приличный. Но вот что касается самозащиты… Мордобой не для него; стреляет — в белый свет, как в копеечку; со шпагой не в ладах; ножа в руках не держал… разве что за обедом… Шпион из него, как из мыла апельсин. На фиг он Питеру сдался? Ну ладно, я ему поперек горла, но Джерри?! Лучший друг?! Не понимаю!

— Не бушуй, тайфун «Евгения»! Фокус показать?

— Знаем мы твои фокусы. Сейчас ключ стянешь и спирта налакаешься до бесчувствия.

Ксав интригующе хмыкнул. Добыв из кармана флакон с резиновой грушей, он окатил себя струей остро пахнущей жидкости и медленно растворился в воздухе. Артур протер глаза, потом, услыхав тихое хихиканье, приложил ладонь ко лбу. Убедившись, что жара нет, он покачал головой:

— Во, псих! Чеширский Ксав. Вернись, я все прощу!

Ответа не было. Каюту быстро заволакивал удушливый аромат тухлой селедки.

— Эй, итальянец с редкой фамилией — Озверелли! «Не кажется ли вам, что здесь… э-э-э… некоторое амбре?» [19] .

— Ну, предположим, кажется! — прозвучал мрачный голос.

Из ничего стал постепенно проявляться Куто. Артур еще раз протер глаза и основательно помотал головой — таким представить друга можно было только в малярийном бреду. Лицо Ксава было изумрудным, как свежая травка; глаза своей краснотой вызывали смутные ассоциации то ли с вампиром, то ли с кроликом-альбиносом; волосы приобрели оттенок морской волны под тропическим солнцем.

— Свят-свят! — потрясенно пробормотал Суорд и попятился. — Это что за павлиний хвост?!

— Нравится? — самодовольно ухмыльнулся Ксавье.

— В зеркало на себя посмотри, чучело разноцветное! Ты похож на глокую куздру в исполнении пьяного абстракциониста!

— А что, ты меня видишь? — опешил Ксав.

— Еще бы! И ладно бы только видел… Тут еще запах… Авгиевы конюшни по сравнению с нашей каютой — розарий! Та-ак, и что сие значит?

— Это и есть моя новая идея, — вздохнул Куто. — Абсолютный Отражатель Света. Наносится тонким слоем и превращает тебя в человека-невидимку. Представляешь, какой был бы класс?! Только вот вонь эта…