— Не один? — голос Артура дрогнул.

— Естественно.

— И, конечно, занят и никого принять не может?.. — Суорд от волнения и горя вовсе перешел на шепот.

— Занят, но можешь зайти. Там все капитаны: Хагторп, Ибервиль, я тоже. И Джереми Питт. Тебя только не хватает. Мы там завтрашний поход обсуждаем.

— Погоди, — оторопел Артур, — а где эта леди… как ее… Арабелла?

Нэд ухмыльнулся.

— В гостевой каюте, — прогудел он. — А где ж ей быть… Заперлась там еще в шесть склянок. Да Бог с ней. Ты проходи, парень. Тебя капитан ждет.

Увидев Артура, Блад поднял бровь:

— Хорошо бы смерть приходила так, как ты. Я уже две шлюпки к «Тайне» отправил. Ладно. Корабль к выходу готов?

— Честно говоря, не совсем. Воду сегодня привезли, а она гнилая. Я отправил своих ребят к источнику. Но ты ж понимаешь, провозятся они в лучшем случае до завтрашнего вечера.

— Плохо. Времени у нас нет. Значит так… — Блад развернул карту. — Смотри. Мы идем на юг, делаем остановку в Тибюроне. Простоим там сутки. Постарайтесь нас там догнать. Пожалуй, это единственная возможность. Дальше до самого Мэйна открытое море.

— А чего тебе в Тибюроне делать-то?

— Высажу мисс Бишоп. Там порт. Попутные корабли идут на Ямайку довольно часто.

— Слушай, — Артур недоумевающе глянул на Питера, — а зачем ей на Ямайку? Бишопы же, по моему, с Барбадоса.

Блад невесело усмехнулся.

— Видно, совсем плохи дела у Его королевского величества Якова, если он назначает самого дрянного барбадосского плантатора на пост губернатора Ямайки.

— Полковник Бишоп — губернатор Ямайки?! — ахнул Суорд.

— Увы! И, боюсь, с этим наместником короля флибустьерам придется туго.

— Да, пожалуй. И, похоже, старый мерзавец не упустит случая свести с тобой счеты.

— Возможно. Но это мелочи. Ладно. Довольно лирических отступлений. К делу! Итак, учти, мы ждем тебя в Тибюроне от силы два дня. Не успеешь — сам виноват.

— Да успею я! — махнул рукой Артур и вдруг насторожился.

За тонкой переборкой послышался окрик вахтенного:

— Эй, на шлюпке! Чего надо?

— Доктор. Пожалюйста! Per carita! [34] — задребезжал в ответ ломкий тенорок. — Mia madre! Mammina! Ella… e in punto di morte! [35]

Блад шагнул было к выходу, но его опередил Суорд.

— Погоди-ка! — выдохнул он и выскочил на палубу. К борту швартовалась шлюпка. В ней были гребец и пассажир в жалостных лохмотьях. Артур без труда узнал в нем давешнего Хуанито.

— Что там? — крикнул он, свесившись через планшир.

— О, синьоре! Моя мама… мамита… Стонет, кричит. Живот у нее…

— Роды, что ли?

— Нет-нет. Она старая. Болит живот и жар такой… как от печки. Спасите ее, синьоре! О, мадонна! Спасите!!!

— Похоже на острый живот, — подошел к Суорду Блад. — Ничего не попишешь — придется идти.

— Бог с тобой, Питер! — пожал плечами Артур. — Это же обычный аппендицит. Я сам пойду с этим парнем и справлюсь не хуже тебя.

— Придумал тоже, Гиппократ! — возмутился Блад. — Ты когда последний раз ланцет в руках держал? Тут человек при смерти — это не игрушки!

— Слушай, капитан. Кому, собственно, на рассвете поднимать якорь? Тебе или мне? И у кого, собственно, гости? У тебя или у меня? В конце концов, чтобы твоя совесть была спокойна, я сейчас заеду с этим итальянцем на «Тайну» и захвачу Ксава. Ладно?

— Ну что ж, наверное ты прав! Хорошо! — кивнул Блад. — Только обязательно возьми Ксавье — он неплохой хирург. Прости, получше тебя.

— Слушаюсь, кэп! — козырнул Суорд и снова наклонился над бортом. — Иду! — крикнул он.

— О, grazie, signor! Tante grazie! [36] — забормотал «итальянец».

— Да, Питер! — спохватился Артур. — Ты мне не одолжишь свой плащ? Холодно что-то стало, — он зябко передернул плечами.

— Бери на здоровье! — Блад скрылся в каюте, и через минуту тяжелые складки бархатного испанского плаща полностью скрыли хрупкого Суорда.

На берегу «итальянец» пристально вгляделся в закутанную в плащ фигуру.