Артур зажмурился, прячась от внимательного взора Блада.

Далеко за полночь, оставив Ксава дежурить у «Зеркала», Артур брел по темным улочкам. Он искал хоть малейший след испанца, но не находил.

«Куда же подевался этот мерзавец?», — думал Суорд. По улицам в этот час болтались лишь пьяные матросы, шлюхи да собаки. Но ни одного более-менее благородного лица, ни одной дворянской осанки не встречалось.

«В кабачках Эстебан больше не появится. Фигушки! Там его уже вычислили. Теперь он может отсиживаться в каком-нибудь логове, но где?.. Этот тип уже понял, что с Бладом еще не покончено, значит, он на Тортуге. А если он на Тортуге…»

Размышления Артура прервала бедно одетая девица. Она неуверенно отошла от двери одного из подпольных заведений и приблизилась к Суорду.

— Красавчик, пойдем… — голос ее дрожал. Артур мягко отстранил ее. Но девица не отставала:

— Ну, пойдем. Там светло и тепло. Мне холодно. Пойдем! — и настойчиво тянула его внутрь.

В темноте Суорд не мог видеть лица девушки, но его остановил голос — что-то до боли знакомое слышалось ему. Артур схватил девицу за руку и, невзирая на ее слабое сопротивление, потащил к единственному в переулке фонарю. Звуковой транслятор в серьге, несмотря на тихий звук, донес до слуха Суорда неумеренное оживление Ксава:

— Ну куда, куда ты ее волочишь, пномпень ни разу не грамотный?! Зачем тебе свет с этом сугубо интимном вопросе? Вот чудак — украшение мира!

— Пошел ты! — тихо, почти мысленно огрызнулся Артур и, остановившись под фонарем, развернул девушку так, чтобы свет падал ей в лицо. Увидев ее, он побледнел и, прислонившись к стене, прошептал:

— Инесса?!!

Девушка вскрикнула и закрыла лицо руками. Суорд не мог опомниться.

— Что с вами случилось? Как вы здесь оказались?

Ксав от души веселился:

— Ну, Артур! Ой, аскет! А как ветошью прикидывался-то?! Нет, но какая девочка! Преклоняюсь, сэр! Один поцелуй — и можешь меня съесть с потрохами, ей-Богу! Ну, не томи меня — сто лет в кино не был!

— Тебе кто позволил связь по рации? Приду — голову откручу. Отключись или заткнись, а то…

— Да пожалуйста! — и Ксав затих, только изредка раздавалось хихиканье.

Инесса тихо плакала. Суорд не выносил слез и чувствовал себя дураком.

— Инезилья, что произошло? Как вы сюда попали?

— Дон… Эстебан… — судорожные всхлипывания не давали ей говорить.

— Дон Эстебан?! Снова он!

— Когда они узнали, что вы… Нет, не так. Они давно ненавидели отца. О, сеньор Эспада, они убили его!!! — Инесса обвила руками шею Артура и захлебнулась в рыданиях. Суорд стоял, совершенно обалдев. Он ровным счетом ничего не понял из сбивчивых объяснений Инессы и не знал, как ее утешить.

Впрочем, Артур твердо решил разобраться в ситуации, поэтому он скинул плащ и, укутав им девушку, повел ее в расположенный поблизости кабачок «Попугай капитана», где хозяином был приятель Ксава. Ксавье называл «Попугай…» «железной явкой», а ее владельца «сетью шпЫонажа» и «нашим в доску башмаком». Усадив Инессу за столик, Артур подошел к хозяину:

— Дэн, дай-ка нам чего-нибудь согреться и поесть, и если чего подозрительное — свистни.

Трактирщик невозмутимо кивнул.

Отогревшись и поев, Инесса наконец смогла говорить, и Суорд услышал дикую историю:

Когда друзья Артура совершили набег на Картахену и, буквально, вытащили Суорда из петли, никто из пиратов не подумал о старом тюремщике Энрико и его юной дочери. Зато о них сразу вспомнили соотечественники. Начались бесконечные мучения. После пятидесяти плетей старик готов был признаться в чем угодно, даже в связи с дьяволом. Небезызвестный фрай Винсенте возрадовался и принял несчастных в лоно инквизиторских застенков, дабы возвратить их к Богу путем нечеловеческих пыток и последующего сожжения колдуна и ведьмы на медленном огне. Но в день казни город посетил адмирал Испании в Вест-Индии дон Мигель де Эспиноса-и-Вальдес со своим племянником. Дон Эстебан, увидев хорошенькую «ведьму», смекнул, что в сыром виде от нее больше толку, чем в жареном. Таким образом сожгли только старого Энрико, а Инесса оказалась в полной власти дона Эстебана. Вначале он питал к ней нечто вроде страсти, но, получив решительный отпор, «в наказанье за дерзость» отдал ее своим солдатам, а потом продал Инессу в одно из соответствующих ее полу и положению заведений. А месяц назад корабль, на котором двадцать таких же несчастных, как она, переправляли в Санто-Доминго, захватили пираты. И с тех пор она здесь, на Тортуге.

Лицо Артура потемнело. Можно простить удар шпагой, ножевую рану. Но надругательства над ни в чем не повинными стариком и девочкой?!..

— Ну, сеньор Эстебан, вы превысили счет! Ваш кредит закрыт!.. — скрипнул зубами Суорд. — Жаль, не знаю я, где ты прячешься, гад!

— Я знаю! — Инесса подняла на Артура черный взор.

— Вы?

— Бог, надеюсь, поймет и простит меня, — Инесса перекрестилась, слепо глядя в ночь огромными, лихорадочно блестевшими глазами. — Пусть мне нет жизни, но и у Эстебана ее не будет!