На следующее утро за завтраком Кэтрин показала Уильяму небольшое сообщение на семнадцатой странице «Глоуб», где говорилось об открытии отеля «Барон» в Чикаго.

Уильям улыбался, читая статью. Насколько же были глупы директора «Каин и Кэббот», что не прислушались к нему, когда он советовал им поддержать группу «Ричмонд»! Уильяму было приятно, что он не ошибся в своих оценках Росновского, хотя банк и потерял довольно много, не заключив тогда сделки. Его улыбка стала ещё шире, когда он прочитал прозвище, данное Авелю, – «Чикагский Барон». И вдруг ему стало нехорошо. Он внимательнее посмотрел на фотографию, иллюстрировавшую статью, – ошибки быть не могло, да и подпись к ней гласила: «Авель Росновский, председатель группы «Барон», беседует с членом совета директоров Федеральной резервной системы Мечиславом Шимчаком и депутатом городского собрания Генри Осборном».

Уильям швырнул газету на стол и на секунду задумался. Как только он прибыл в свой кабинет, сразу же позвонил Томасу Коэну из «Коэн, Коэн и Яблонз».

– Сколько лет, сколько зим, мистер Каин, – таковы были первые слова Томаса Коэна. – Я с большим сожалением узнал о смерти вашего друга Мэттью Лестера. Как ваша жена и сын, кажется, его зовут Ричард?

Уильям всегда восхищался способностью Томаса помнить имена и степени родства.

– Да, его зовут именно так. Спасибо, с ними всё в порядке, мистер Коэн.

– И чем я могу вам помочь на этот раз, мистер Каин? – Томас также помнил, что Уильям не выносит более одной фразы разговора не по делу.

– Я хочу нанять через вас надёжного сыщика. Я не хочу, чтобы моё имя ассоциировалось с этим расследованием, но мне опять нужна вся информация о Генри Осборне. Всё, чем он занимался с тех пор, как покинул Бостон, а особенно – о том, есть ли связь между ним и Авелем Росновским из группы «Барон».

В воздухе повисла короткая пауза, после чего юрист ответил:

– Хорошо.

– Вы можете подготовить информацию за неделю?

– Пожалуйста, дайте мне две, мистер Каин, – попросил Коэн.

– Вся информация по этому поводу должна лежать у меня на столе через две недели, мистер Коэн. Хорошо?

– Через две недели, мистер Каин.

Томас Коэн оказался, как всегда, надёжным человеком, и на пятнадцатое утро на столе Уильяма лежал исчерпывающий отчёт. Уильям внимательно прочитал досье. На первый взгляд никаких официальных деловых контактов между Авелем Росновским и Генри Осборном не было. Похоже, Росновский считал Осборна полезным политическим контактом, но не более того. Сам же Осборн после отъезда из Бостона перелетал с работы на работу, пока не осел в главном офисе страховой компании «Грейт Вестерн». Судя по всему, именно так он вошёл в контакт с Авелем Росновским, поскольку старый «Ричмонд» в Чикаго был застрахован именно в этой компании. Когда отель сгорел, страховая компания поначалу отказалась выплатить ему страховку. Некий Дезмонд Пэйси был отправлен в тюрьму на десять лет по обвинению в поджоге, но имелись подозрения, что Авель Росновский тоже замешан в этом деле. Доказать ничего не смогли, и страховая компания позднее предложила сойтись на трёх четвертях миллиона долларов. Осборн теперь, сообщалось далее в отчёте, депутат городского собрания и занимается исключительно политикой. В обществе уверенно считают, что он надеется стать конгрессменом от Чикаго. Недавно он женился на некой мисс Мэри Акстон, дочери богатого фармацевта, но детей у них пока нет.

Уильям ещё раз перечитал отчёт, чтобы ничего не пропустить – даже не имеющего отношения к делу. Хотя и было ясно, что двух мужчин связывает немногое, он не мог отделаться от ощущения, что отношения между Авелем Росновским и Генри Осборном – пусть и по сколько угодно мелкому поводу – несут в себе возможную опасность для него. Он отправил чек Томасу Коэну и попросил, чтобы досье обновляли раз в квартал. Прошло три месяца, новый квартальный отчёт не открыл ничего нового, и он перестал волноваться, решив, что слишком резко отреагировал на фотографию в «Бостон Глоуб».

Весной 1937 года Кэтрин подарила мужу девочку, которую назвали Виргиния. Уильям опять стал менять пелёнки, и его восхищение «юной леди» было настолько сильным, что Кэтрин пришлось уносить девочку каждую ночь из боязни, что он не даст ей заснуть. Ричард, которому теперь было два с половиной года, мягко говоря, не слишком приветствовал новоприбывшую, но время и новые игрушки смягчили его ревность.

К концу года отдел Уильяма в «Каин и Кэббот» принёс банку приличную прибыль. Уильям вышел из ступора, в котором находился после смерти Мэттью, и скоро вновь подтвердил свою репутацию прозорливого игрока на фондовом рынке, во многом ещё и потому, что изобретатель схем «продажи коротких позиций» [11] Смит признался, что всего лишь усовершенствовал метод Уильяма Каина из Бостона. Даже Тони Симмонс перестал раздражать его. И, тем не менее, Уильям был озабочен тем, что у него нет перспективы стать председателем совета директоров «Каин и Кэббот», пока Тони Симмонс не уйдёт в отставку через семнадцать лет. Поэтому он начал приглядываться к другим банкам в поисках нового места работы.

Кэтрин и Уильям взяли за правило раз в месяц по выходным ездить к Чарльзу Лестеру в Нью-Йорк. За три года, прошедшие после смерти Мэттью, банкир сильно постарел, и в финансовых кругах ходили слухи, что он полностью потерял интерес к своему делу и редко наведывается в банк. Уильям стал было задумываться над тем, долго ли ещё протянет старик, как вдруг несколько недель спустя Лестер умер. Уильям отправился на похороны в Нью-Йорк. Казалось, там собрались все, включая и вице-президента Соединённых Штатов Джона Гарнера. После похорон Уильям и Кэтрин вернулись в Бостон, горестно сознавая, что потеряли последнюю ниточку, соединявшую их с семейством Лестеров.

Прошло ещё шесть месяцев, и Уильям получил сообщение от знаменитой юридической конторы «Салливан и Кромвель», где выражалась надежда на то, что он сможет почтить своим присутствием церемонию оглашения завещания покойного Чарльза Лестера в их конторе на Уолл-стрит. Уильям поехал на оглашение не столько для того, чтобы узнать, что оставил ему Чарльз Лестер, сколько из уважения к его памяти. Он надеялся получить там какую-нибудь вещицу в память о Мэттью, которую мог бы поместить рядом с «гарвардским веслом», что до сих пор висело на стене гостевой спальни в Красном доме. Он также с радостью ждал возобновления знакомства с многочисленными членами семейства Лестеров, которых узнал, когда вместе с Мэттью проводил школьные и студенческие каникулы.