Услыхав слово «Перемещальник», Ааз застонал.

– Я была там несколько раз, – ответила Гленда, – но никогда не подозревала, что там находится такое сокровище.

– Следовательно, там имеется крупный рогатый скот? – поинтересовался Ааз.

– Поголовье крупного рогатого скота на Коро-Вау больше, чем можно представить, – кивнула Гленда.

– Итак, наша следующая задача, – сказал я, с улыбкой глядя на Гленду, – найти, как говорит пословица, корову в стоге коров.

На лице Гленды мелькнуло изумление, из чего я заключил, что она совершенно не поняла, что я произнес. А поскольку я понятия не имел, как выглядит корова, я не стал ей объяснять, что такое стог коров.

– Наш юный друг попытался сказать, – перевела мою речь Танда, – что если там так много этих жвачных, то как нам отыскать единственное, которое нас интересует?

– Откуда мне знать, – пожала плечами Гленда. – Ни один из тех, кто пользовался картой, не запрыгивал так далеко. А мне и в голову не приходило, что карта ведет на Коро-Вау.

Ааз молчал, и я, решив, что с его стороны мне ничего не грозит, попытался высказать свои соображения:

– Как мне кажется, корова, дающая золотые удои, должна проживать в золотом дворце. Разве не так?

Вся троица с недоумением уставилась на меня.

– Более чем вероятно, – после весьма продолжительной паузы сказала Танда, и в хижине снова воцарилось молчание.

Это молчание красноречиво говорило, что мне следует молча жевать свой кусок, предоставив право на размышление другим.

На стратегическое планирование и разговоры мы потратили почти час, после чего Гленда по предложению Ааза должна была перебросить нас на Коро-Вау. Ааз считал – и все с ним согласились, – что место, где мы окажемся, должно быть малонаселенным, чтобы я в случае необходимости успел сменить личины участников экспедиции.

Но прежде чем отправиться в путь, Ааз убедился в том, что Танда и Гленда, если потребуется, смогут вернуться в хижину на Завихрении № 6. Настроив при помощи Гленды И-Скакун, он и себе обеспечил экстренное возвращение. Похоже, я оставался единственным, кто не имел запасного выхода в случае чрезвычайных обстоятельств. В итоге, поразмыслив, я решил держаться ближе к ним и в первую очередь – к Гленде.

Итак, перескочив с помощью Гленды на Коро-Вау, мы оказались на большом валуне, расположенном у самого края отвесной скалы. Погода была сухая и теплая, солнце стояло в зените. Ландшафт немного напоминал пустыню, но выжженная поверхность, постепенно понижаясь, переходила в поросшую густой зеленой травой долину.

Под скалой, обегая подножие нашего холма, проходила дорога. Дорога вела к другому холму, на котором виднелись какие-то деревянные постройки. Насколько я мог видеть, домов высотой более двух этажей в поселении не имелось. Все здания, как мне казалось, жались к одной главной улице.

– Этот с позволения сказать город называется Увер-Тка, и он знаменит изобилием коровников, или по-местному – ковбоев и баров, – сказал Гленда.

– Коровников или ковбоев? – переспросил я. – А что это такое?

Поскольку я не имел представления о том, как выглядит корова, эти ковбои были для меня вообще сущей загадкой.

– Ковбои – лица мужского пола, которые заботятся о коровах, – пояснила Гленда. – По каким-то неясным для меня причинам их так называют во всех измерениях – вне зависимости от языка, господствующего в данном измерении. Главным условием является наличие в измерении коров или иного крупного рогатого скота.

Я хотел спросить, как зовут лиц женского пола, ухаживающих за коровами, но тут же передумал, решив, что их скорее всего называют ковбойками.

– Должна сказать, – продолжала Гленда, – что в этом измерении все ковбои – типы весьма странные.

– В каком это смысле? – спросил Ааз, вглядываясь в поселение, имевшее необычное, на мой взгляд, название Увер-Тка.

– Они относятся к своему скоту почти как к священным животным. Они никогда не ударят корову, сильно не толкнут ее и всегда говорят о коровах с большой душевной теплотой. И они защищают своих коров от всего, что, по их мнению, таит для животного опасность.

– Да, это не только странно, но и отчасти жутко, – заметила Танда.

– Это почему? – спросил я, и Ааз посмотрел на меня так, как смотрит всегда, когда я, по его мнению, задаю слишком много вопросов. Я знал этот взгляд, поскольку замечал его по меньшей мере три раза в день.

– Потому что в большинстве измерений коровы всего-навсего идут в пищу. Здесь же, на Коро-Вау, убийце коровы грозит смертная казнь через повешение.

– И как же эти ковбои выглядят? – задал я очередной вопрос.

Из своих предыдущих путешествий я на опыте познал, что представляет собой смертная казнь через повешение.