Пройдя примерно четверть длины улицы, мы остановились и, привалившись к деревянной стенке, сделали вид, что отдыхаем или просто так бездельничаем. Нас не только не беспокоили, но даже, как это ни обидно, просто не замечали. С противоположной стороны улицы из дверей с вывеской «У Одра» доносилась бодрая музыка. Дверь была полуоткрыта, и я заметил сидящих за столиками мужчин. Видимо, это был своего рода ресторан.

– Что теперь? – спросила Гленда, глядя на собирающего конское дерьмо парня в белой шляпе.

– Нам необходима информация, – сказала Танда.

– А мы не можем просто подойти и спросить? – глубокомысленно заметил я, и все для разнообразия со мной согласились.

– Кроме того, нам понадобятся лошади, – заявила Гленда, – если у вас, конечно, нет желания продолжать путь пешком.

Я бросил взгляд вдаль на открытое пространство за пределами города и подумал, что идея проделать пешком даже самое небольшое расстояние меня не вдохновляет. Все остальные тоже сказали, что пешая прогулка им совсем не улыбается.

– Итак, нам нужны две вещи, – заключил я. – Информация о золотой корове и лошади, способные доставить нас к искомому сокровищу.

– Мы со Скивом заглянем в заведение на противоположной стороне улицы, – сказала Гленда, – а вы двое совершите очередной скачок.

– Хорошо, – согласился Ааз, несказанно меня удивив. – Если что – встречаемся в хижине на Завихрении № 6 ровно через час.

Я спросил Гленду, поняла ли она, что остается единственным транспортным средством для доставки меня из измерения Коро-Вау в измерение Завихрение № 6. Получив утвердительный ответ, я вслед за ней сошел с тротуара. По пути к цели нам пришлось обойти внушительную кучу конского дерьма, которую успел насобирать парень в белой шляпе.

Когда мы проходили мимо, он улыбнулся и произнес:

– Будздра.

Я в ответ приложил два пальца к полям шляпы, чем он, видимо, был удовлетворен, так как сразу вернулся к объекту своего труда.

Что же касается трактовки слов «У Одра», то я в своем умозаключении оказался совершенно прав. Переступив порог, мы оказались одновременно в ресторане и в баре. Деревянная стойка бара тянулась вдоль всей левой стены заведения. За стойкой с тряпкой в руке стоял парень без шляпы, но зато в белом фартуке. Три столика были заняты. Разместившиеся за ними десять посетителей поглощали из тарелок внушительные порции каких-то овощей.

В зале громко звучала довольно ритмичная музыка. Она рождалась в недрах стоящего у дальней стены пианино, хотя за самим инструментом никакого пианиста в помине не было.

Когда мы вошли, едоки подняли на нас глаза, но через мгновение вернулись к приему пищи с таким видом, словно каждый день встречали незнакомцев и плевать на них хотели. Я решил, что это добрый знак.

– Будздра, ребята, – бросил парень за стойкой, вытирая пятно перед собой. – Как оттянетесь для удовольствия?

Я не имел понятия, что он хотел этим сказать. Слова я вообще-то понял, однако не мог сообразить, почему, работая в баре, он интересуется способом нашей оттяжки для получения удовольствия. Человек, которого я совсем не знал, задавал вопрос весьма интимного свойства.

Я посмотрел на Гленду, которая, как мне показалось, тоже на мгновение сконфузилась. Затем, дав мне знаком понять, чтобы я следовал за ней, она кивнула бармену и, приложив два пальца к полям шляпы, сказала:

– Нам надо слегка выпить, немного поесть и получить приличную работу, чтобы рассчитаться.

Именно это от нас и требовалось, поскольку парень за стойкой осклабился так, словно только что сорвал банк.

– Незнакомцы всегда встречают самый радушный прием в моем заведении, – сообщил бармен, извлекая из-под стойки пару стаканов. Затем, взглянув вначале на Гленду, а потом на меня, он поинтересовался: – Чем будете промывать свистки?

Я был счастлив, что беседу продолжать приходится не мне, а Гленде. Я был почти уверен, что он спрашивает о выпивке, но в то же время не мог взять в толк, какие свистки нам предстоит промывать.

– О, – сказала Гленда, – сойдет любой, что вы найдете для нас подходящим.

Парень схватил бутыль, заполненную какой-то оранжевой жидкостью, до краев наполнил наши стаканы и толчком послал их к краю стойки на нашей стороне.

– Благодарим вас, добрый сэр, – сказала Гленда, и парень снова расплылся в улыбке.

– Размещайте ваши задницы, а я тем временем навалю вам корневищ покруче.

Мне захотелось шарахнуть кулоном-переводчиком по стойке бара, чтобы заставить его работать как следует.

– Ничего убойного не надо, – ответив улыбкой на улыбку, сказала Гленда и, чтобы переплюнуть парня в вежливости, подмигнула.

Бармен улыбнулся от уха до уха, почему-то при этом покраснев, и скрылся в дверях в стене за стойкой. Похоже, что Гленда способна очаровать кого угодно в каком угодно измерении. Я не был до конца уверен в том, что мне это нравится. Она взяла стакан и, показав мне знаком следовать за ней, направилась к угловому столику, удаленному от столов, за которыми расположились другие клиенты. Я сел спиной к стене, чтобы следить за происходящим. Как только мы уселись, я спросил: