Голова усмехнулся и с улыбкой сказал:

— Вот чувствовал я, что некоторые соколики не своей смертью умерли, но даже не знал на кого грешить. Ну, тогда извините, что я вам битый час лекцию о пользе конспирации читал, хотя с другой стороны взять и привезти этот ваш шлем путешественника во времени хрен знает куда, иначе, как ребячеством, не назовёшь. Витя, я вовсе не против и предлагаю создать нечто вроде тайного рыцарского ордена или чего похуже, но в таком случае каждый его неофит, прошедший через твоё химическое сито отбора, став адептом, должен быть полностью посвящён в тайну нашего финансового могущества.

— А я что, по-твоему против? — Удивился Айболит — Скорее наоборот, я за ротацию кадров. Колобок говорит, что за пару недель сможет изготовить минимум шестьдесят темпорально-ментальных шлемов, так что каждый член нашего братства будет по очереди работать во всех подразделениях, а их Дьякон уже расписал.

Подразделений было четыре — электронного слежения, темпорально-ментальных исследований, добычи полезных ископаемых и службы безопасности. Наш командир при этом сказал, что спешить не надо и отбирать для работы только парней в возрасте от тридцати до такого, когда человек ещё может заниматься тяжелой физической работой и способен, при необходимости, принять бой. Желательно, чтобы у каждого, кого мы решим пригласить в нашу команду, при этом не было каких-то неразрешимых семейных проблем, а ещё лучше сердечных привязанностей. У самого Дьякона дело шло к разводу по той причине, что его жена, а она у него была на шесть лет старше Оли, нашла себе мужика и помоложе, и побогаче, хотя вот ту она, конечно, крупно просчиталась. Хуже всего было то, что супруга нашего командира как-то сумела настроить против него обоих детей.

Володя почему-то согласился с таким его замечанием. Вскоре, когда Айболит, а он в таких делах был асом, стал выяснять, кто же он такой на самом деле, наш старый друг и сослуживец, который был всего на год старше, то мы узнали, что в его семье тоже нет порядка и единственная его отрада — дочь, прекрасный программист, но и та живёт в Штатах. Зато после того, как мы проверили друг друга на предмет наличия тайных помыслов, каждому стало как-то легче и проще смотреть друг другу в глаза. Прочитав стенограмму своего собственного допроса, который не очень хорошо отложился в моей памяти, я даже стал гордиться собой. Это же надо, мужику уже пятьдесят шесть лет стукнуло, а он всё ещё верит в дружбу, любовь и преданность Родине. В общем совершенно ненормальный, можно сказать чокнутый, тип, хотя и пытается казаться чуть ли не негодяем.

В конце лета мы выгребли из ельника за Вязьмой все сокровища до последней монеты. Выгребли, свезли в надёжное место и там хорошенько спрятали. В нашем братстве уже насчитывалось пятьдесят восемь бойцов и один из них даже был банкиром, причём довольно крутой закваски. Как и мы, тоже выходец из "внешки" и даже нелегал. Именно через него Игорь собирался продать наше золотишко и когда Евгений стал членом нашей команды и осознал, до чего мы собрались дотянуться, то разу же заявил, что сможет очень мощно на этом сработать, но только в том случае, если золото будет легализовано, то есть после того, как власть в стране переменится. Зато он смог быстро растолкать драгоценности по аукционным домам вроде "Сотбиса" и "Кристи", что обеспечило нас деньгами, вполне достаточными для того, чтобы создать в Испании компанию "El amo de los mares", то есть "Хозяин морей" и та заявила, что собирается поднять со дна моря сокровища, находившиеся на борту галеона "Ла капитана Хесус-Мариа".

Эта компания, учредителем которой были двое наших старых друзей, обосновавшихся в Испании, сразу же заявила, что четверть золота будет передана Перу, хотя галеон затонул за пределами двадцатичетырёхмильной зоны. На пресс-конференции в Мадриде, наши друзья привели такие факты, что подавляющее большинство специалистов сразу же признало их реальными, а не вымышленными. Помимо всего мы купили неподалёку от Звёздного городка санаторий и тот стал нашей постоянной базой. Там мы и разместили подразделения темпорально-ментальных исследований, электронного слежения, а также нашу немалую казну. С того момента я стал каждый день ездить на работу, словно какой-либо клерк или менеджер. Туда же я перевёз всю свою мастерскую и превратил её в небольшой цех.

Почти каждую неделю наше странное братство увеличивалось на два, три человека. Хотя каждый из членов братства имел право совершать путешествия в прошлое, далеко не все добровольно соглашались торчать целые сутки в комнате "старшего брата" — зале, битком напичканном компьютерами, с огромным экраном, на котором можно было увидеть местонахождение каждого из нас. Довольно скоро мы разделились на две неравные по своей численности группы — силовиков с лопатами и наблюдателей. Зато мне удалось откосить от самой нелюбимой в нашей команде повинности — наблюдать за каждым её членом не взирая на чины и ранги, ведь я был единственным специалистом по темпорально-ментальному оборудованию и постоянно думал, как бы его улучшить и сделать ещё удобнее.

Как я не старался, но мне довольно долго не удавалось заглянуть в будущее и у всех сложилось мнение, что это вообще невозможно, но я не отчаивался. Таких артефактов, которые в сочетании с экраном из соколовита делали возможными путешествия во времени, у меня набралось уже столько, что я мог изготовить несколько десятков тысяч темпорально-ментальных шлемов. Тем не менее, как только я не изощрялся, какую форму не придавал детектору, заглянуть в будущее мне так и не удалось до того дня, пока меня не осенило. Всё оказалось просто, как дважды два, ведь я всё время размещал детектор на внешней стороне экрана и никогда на внутренней и как только сделал это то сразу же совершил проход в будущее. Первый и далеко не последний. Потом их были тысячи.

Зал темпорально-ментальных исследований находился в просторном подвале трёхэтажного здания сталинской постройки, рядом с нашим золотым запасом. Санаторий был хотя и небольшим, но зато когда-то принадлежал ЦК КПСС и потому его оснастили здоровенным, просторным бомбоубежищем на случай атомной войны. В нём даже имелся спортзал и именно там стояло три десятка удобных стоматологических кресел, на которых ничто не мешало нам совершать продолжительные путешествия в прошлое. Моя новая мастерская находилась рядом, на первом этаже, так что идти с "новым" шлемом в руках было недалеко. Как только я забрался в кресло, надел шлем на голову и включил музыку, то сразу же мысленно рванулся вперёд и вверх. То, что я вскоре увидел, привело меня в ужас.