В США, Европе и России чуть ли не каждый день появлялась какая-нибудь техническая новинка, вот только про наши новые машины, самолёты и корабли никто, кроме тех, кто был допущен ко всем секретам, не знал. Ну, а к некоторым секретам были допущены только те члены нашей команды, которые, покинув двадцать первый век, отправились в начало двадцатого. Наконец-то настало время тряхнуть и мне сединами. Появление на свет сверхминиатюрных радиодеталей и комплектующих, а вместе с ними мощных персональных компьютеров и вместе с ними сверхмощных суперкомпьютеров, позволило нам приступить к изготовлению первых спутников связи, а вместе с ними ещё и спутниковых телефонов и на этом направлении были сосредоточены усилия почти двух тысяч специалистов в этой области. Ещё три тысячи специалистов, среди которых были Константин Циолковский и даже совсем юный Фридрих Цандер, "навалились" на ракеты и в конце девятьсот девятого года с космодрома "Кавиана" начали стартовать одна за другой наши первые ракеты.

Это были твердотопливные ракеты, использующие в качестве топлива алюминий и перхлорат аммония. Они были больше размером, чем ракеты "Тополь-М" и "Булава", выпускающиеся когда-то в России на Воткинском заводе. Длина нашей первой ракеты "Буревестник", которую ракетчики за что-то прозвали "Кракозяброй", составляла тридцать два метра без головной части и сорок пять с головным отсеком, в котором помещалось сразу пять спутников связи, оснащённых к тому же мощными цифровыми фото и телекамерами с внушительными фотообъективами. Диаметр ракеты был чуть больше трёх метров и она представляла из себя очень грозное оружие, но никогда им не была. Каждый спутник весил полторы тонны и был рассчитан на пять лет эксплуатации, но некоторые прослужили все семнадцать. У ракетчиков всегда так. Всего за два месяца было произведено восемь пусков и начиная с марта одна тысяча девятьсот десятого года мы обрели надёжную спутниковую телефонную связь и плюс к этому систему навигации, позволяющую определить, где ты находишься за считанные секунды. Это была наша самая впечатляющая победа.

Начиная с этого момента мы получили возможность следить из космоса за тем, что происходит на Земле с очень высокой точностью, но что самое главное, теперь у меня в кармане лежал спутниковый телефон "Гамаюн". Однако, ещё задолго до того знаменательного дня, когда мы обзавелись спутниковой связью, практически сразу после того, как были собраны первые компьютеры, я засучил рукава и взялся за любимую работу, стал конструировать и изготавливать всевозможные "жучки". Разведка всегда окутана ореолом тайны, а благодаря этому дурацкому бесконечному циклу фильмов "На службе его императорского величества", который был безбожно содран некоторыми моими друзьями, так и не переставшими снимать художественные фильмы, с пресловутого "Джеймса Бонда", только нашего, рязанского замеса, принято считать разведку делом жутко романтическим и полным приключений и подвигов, а ведь это не так.

Работа разведчика в какой-то мере сопряжена с опасностью, но только в том случае, если он полный кретин или в "конторе" завёлся крот. Даже у нас, когда мы, выдавая себя за туристов шныряли тот тут, то там, чтобы определить те радиочастоты, на которых работала аппаратура связи нашего противника, девяносто процентов времени и сил у нас уходило на поддержание легенды. Но мы-то были при этом грушники, то есть "сапоги" из военной разведки Советского Союза. У разведчика-нелегала, то есть у "пиджака", на это уходило все девяносто восемь процентов времени и сил, и лишь два процента в лучшем случае он работал, чтобы выполнить какое-то задание. Вместе со мной и моими ближайшими заместителями и помощниками в прошлое отправилось несколько сотен бывших разведчиков и все они, как "сапоги", так и "пиджаки", имели очень высокую квалификацию. И тем не менее работу разведчика невозможно представить себе без специальных средств, а это очень обширный список.

Моими специальными средствами были когда-то в радиоприёмники и магнитофоны, купленные в самом обычном магазине, да плюс к этому большая лупа, пара паяльников, кое-что из радиодеталей и пистолет "Glock 17" калибра девять миллиметров, с корпусом изготовленным из прочного, огнеупорного пластика. С тех самых пор у меня выработалась вредная привычка, касающаяся оружия — выхватил, сразу стреляй. Это потому, что у пистолета "Glock 17" нет предохранителя. Вот только за время нашей работы за рубежом никому из нас не пришлось стрелять ни разу и всё потому, что командиром нашей разведгруппы был Дьякон, а он всегда выстраивал нашу работу таким образом, что мы подходили к исследуемому объекту незаметно и также незаметно уходили. Тот разведчик, которому пришлось применить оружие или того хуже, пустить в ход кулаки, не разведчик, а какой-то бандит из подворотни. Разведка дело тихое и незаметное. Так что хотя мы все стреляли отменно, да, и бойцами были неплохими, применять свои специальные навыки нам не приходилось ни разу.

Это уже потом, когда мы ушли из ФСБ, каждому из нас не раз и не два приходилось пускать в ход и силу, и знание приёмов из области боевых единоборств. Мы ведь все пережили такое сложное время, как лихие девяностые и при этом не имели высокопоставленных покровителей или каких-то особых связей в верхах, чтобы заниматься серьёзным бизнесом. Даже ЧОП, созданный Дьяконом прозябал, так как в то время бандитские ЧОПы действовали куда эффективнее и толку от того, что мой командир был одним из лучших стрелков, а Битюгу не было равных в боевых единоборствах, не было почти никакого. Они ведь никогда не нарушали закон. Всё изменилось только тогда, когда мне пришла в голову идея создать "уздечку" для "мула".

Один мой знакомый программист из ФАПСИ написал замечательную программу, способную практически безошибочно анализировать разговоры и "выявлять" среди потока болтовни опасные, но для неё нужен был хотя бы плохонький, но суперкомпьютер. Мои друзья не могли потянуть такое дело, но им очень понравилось, что с помощью имплантанта длиной в шестьдесят миллиметров, шириной в пятнадцать и толщиной в восемь, со сложной электронной начинкой, спутникового телефона, больших наручных часов и базового компьютера можно заставить любого крутого бандюгана сделать паинькой. Как я уже говорил, идея найти способ, как утихомирить некоторых деятелей, считавшими себя самыми крутыми, принадлежала Дьякону, а я лишь воплотил её в "металле". Это было несложно сделать в наше время. Некоторые "жучки" были тогда чуть ли не в сто раз меньше.

Сначала я планировал надевать на шею мула ошейник, но потом отказался от этого. Такое "украшение" сразу же вызвало бы множество подозрений. То ли дело имплантант "вставленный" в тело. Уже одно то, что в твоё тело вшили мину, снабженную ещё и тремя капсулами с ядом, сразу же действовало на крутого отрезвляюще. Сам по себе имплантант был всего лишь исполнительным устройством, связанным с часами и спутниковым телефоном. Потеря отдельно часов или телефона, снабженных чувствительными микрофонами и радиопередатчиками ещё не убивала мула, а вот потеря обоих устройств тут же инициировала взрыв мины и башку снесло бы напрочь, но такого ни разу не произошло. К врачам было тоже бесполезно обращаться, ведь мина была на боевом взводе и любая попытка извлечь её из тела, тут же приводила к взрыву. Часы и телефон фиксировали все разговоры мула, а компьютерная программа их анализировала и подавала сигнал на пульт управления, где постоянно дежурило десять операторов.