Она ничуть не изменилась: миниатюрная фигурка, осиная талия, маленькие ножки, прикрытые длинной юбкой по нынешней моде, бледные тонкие ручки, почти кукольные, длинные-длинные серебряные волосы, которых ласково касался тот оранжевый свет, идущий от ближайшего фонаря. Но самым удивительном в ней были глаза: бирюзовые, пронзительные, они ни пылинки не оставались одинаковыми, меняя цвета, как морские волны, идущие к берегу.

И врут все злые языки, не было у нее никакого рыбьего хвоста! Не было и быть не могло. Какие невежи смогли спутать утопленниц-полурыб с этими загадочными существами?

— Засмотрелся? — улыбнулась женщина и подала ему руку для поцелую, — заходи, коль пришел.

— Здравствуй, — голос дрогнул, как у мальчишки, а ундина уже снова открыла рот, и Яр поспешил заговорить снова: — нет, молчи, молчи, пожалуйста.

Женщина улыбнулась и поманила его пальцем в дом. Шатренец сделал глубокий вдох и вошел.

Дверь бесшумно закрылась за его спиной, и мужчина почувствовал себя так, будто попал в сказку: настоящую сказку с волшебными вещами, добрыми старушками-чаровницами и говорящими стихиями.

— Все говорили, что ты погиб, — сказала ундина, приглашая садиться за стол, на котором стояли две хрупкие чашки, наполненные фруктовым чаем, — но воду не обманешь.

— Ты говорила с водой? — попавший под чары Яромир, казалось, был только рад этому.

— Говорила.

— Я был ранен, — разоткровенничался шатренец и, прислушавшись к себе, добавил невпопад: — у меня голова кружится.

— Сейчас пройдет, не беспокойся. Ты же помнишь, мне все еще сложно… быть человеком.

Мужчина прикрыл глаза и постарался очистить свои мысли от навязанных образов, шуршащих и перешептывающихся, как море. И действительно, через пару волн ему стало легче и он смог, наконец, выговорить:

— Я помню, Мора.

Женщина снова улыбнулась, блеснув бирюзовыми глазами.

— Ты последовал моему совету, Яромир.

— Последовал, — серьезно кивнул тот, — но только сейчас понял, что поступил правильно. Спасибо.

— Что же тебя мучает?

— Не была ли цена слишком дорогой?

Смех осенними колокольчиками разорвал наступившую тишину и пропал, будто и не было его вовсе.

— Титул и род — не такая уж великая цена за жизнь, правда?

— Правда, Мора. Но он никогда не сможет понять, что на другой дороге было место лишь для одного из нас. Я не хотел бы убивать отца.

Женщина внимательно слушала, затем, помолчав, сказала:

— Ты был бы другим, сын князя. Совсем другим. Власть и интриги убили бы того человека, которого знаю я.

— Пожалуй. Но я не за этим пришел.

Ундина посерьезнела и посмотрела ему в глаза.

— Чего же ты хочешь, Яромир? Ты знаешь, что сделать предсказание человеку я могу лишь один раз в жизни.

Яр нахмурился, силясь вспомнить, зачем же он пришел, кроме как поглядеть на нее, на свою Мору, а потом неуверенно выдавил:

— Я пришел просить об иной помощи.

Ундина снова засмеялась, потом вдруг абсолютно серьезно спросила:

— О какой же?

— О большой, — Яромир помолчал, а потом сказал: — послушай, если ты откажешься, я пойму. Дело опасное, да и…

— Тс-с, — ундина проворно приложила свой палец к его губам, — не решай за меня, воду не заставишь служить себе.

— Прости.

— Делай, что хотел. Спрашивай. Если я смогу помочь — я это сделаю. Ты мне подарил жизнь, думаешь, такие вещи забывают?

— Я не хочу, чтобы ты делала это из чувства одного лишь долга.

Мора промолчала. Изгнанный сын шатренского князя подумал несколько волн. Ундина его не торопила, только смотрела неотрывно, совсем не мигая.

— Мне нужна информация о том, как уничтожить артефакт Анрода. Слышала о таком?

Женщина кивнула, потом отпила из хрупкой чашечки и деловито поинтересовалась?

— Какие сроки?

— Завтра мне надо уходить.

Снова наступило молчание. Бирюзовые глаза подернулись белесой пленкой: ундина задумалась, пошла советоваться с водой. Потом сама себе кивнула и как-то грустно сказала:

— К завтрашнему утру ты получишь эту информацию, Яромир.

— Спасибо, — облегченно выдохнул тот.

Ундина запустила руку в свои серебристые волосы и уже тише посоветовала:

— Не спеши радоваться, Яромир.

Шатренец поперхнулся чаем:

— Что-то случи… — он хотел сказать "случилось", но потом понял, что Мора говорит о будущем.

— Твой друг не хочет посетить меня? — вместо ответа спросила ундина.

— Он жив? — вскинулся Яр, — Мора, ответь, жив, да?

На вечно юном лице появилось странное выражение: будто бы женщина боролась сама с собой.