— Да ну тебя, — отмахнулся шатренец, даже не рассердившись, — Веля скажи ему, что он не прав… Или ты тоже ничего не поняла?

Девушка, до сих пор смотревшая на него со смесью растерянности и озадаченности, все-таки сказала:

— Я не уверена. Тебе нужно подойти ближе.

— Ладно, сейчас.

Яромир оглянулся на дверь и решил, что выйти через окно, дабы не делать лишних телодвижений и не компрометировать даму, будет удобней. Что он, собственно и сделал, примяв несколько ромашек, цветущих под окном. Позолоченные солнцем волосы взлетели и опустились хозяину на плечи.

Велимира восторженно смотрела на шатренца: длинные волосы вместо коротких обрубков придали лицу аристократическую утонченность, а на самом лице не осталось ничего от тех увечий, которыми его наградили с вяток назад.

— Тебе патлы не мешаются? — съязвил Ждан, перехватив этот взгляд.

— Нет.

Наступила неловкая тишина, и Веля напомнила:

— Ты обещал новости.

— Обещал, — улыбнулся изгнанный сын князя, — первая: наш общий знакомый все-таки жив.

— Вот уж не думал, что во время того, чем ты занимался всю ночь, открываются такие тайны.

Но шатренец, будто и не услышав Ждана, невозмутимо продолжил:

— И вторая: мы сейчас же отправляемся за ним, потому как я нашел информацию насчет того, куда он направляется и как уничтожить то, что принесло нам столько неприятностей. Идем?

— А окно ты так и оставишь открытым? Не боишься, что у любовницы украдут что-нибудь ценное?

Яр посмотрел на Велю и попросил заткнуть этого дурака, пока он не сделал это самостоятельно.

— Ничегошеньки ей не сделают, — буркнула вдруг Велимира, — она — ундина.

— Кто? — переспросил Ждан.

Но ему никто не ответил.

Друзья перелезли через невысокий забор и зашагали по улице. Парень стал раздумывать над тем, что же такое "ундина". Слово было знакомым, да и можно было догадаться, что это что-то связано с чародейством, раз за ночь в этом белобрысом нахале произошли такие разительные перемены.

Девушка шла сбоку от Ждана, помалкивая и стыдясь самой себя. Когда она посмотрела на Нити Яромира, то сразу же почувствовала неприятный укол внизу живота, в простонародье называющийся ревностью. Веля приводила сама себе убедительные доводы, ругала сама себя, говорила, что суженным ей все равно назначен другой, и что этот другой сейчас в опасности…

Но ничего не помогало.

Вот Велимира и хмурилась, немного отстав от друзей. Дарен сбежал, попытавшись всех надуть, и потому девушка на него очень сердилась — и это еще мягко говоря! И на Яромира сердилась, потому как смотался к своей ундине, не потрудившись ничего объяснить, а теперь тут сияет, как начищенный самовар и светится, как новогодний фонарь…

"А с чего это он должен перед тобой отчитываться? — вдруг возникла в сознании девушки снисходительная мысль, — он тебе кто: кум, сват, брат?"

Нет, нет и еще раз нет. Да и вообще чего удумала — ревновать княжьего сына! Да еще к ундине — морской деве, о красоте которых не зря ходят легенды. Куда ей, весницкой девке, с ней тягаться по красоте, уму и даже Дару? Он на такую, как она, Веля, даже и не посмотрел бы в обычной жизни, возится с ней только из-за того, что она его вытащила из загребущих ручонок Моарты. Да и то: оказалось, что гадкая ундина и то сделала лучше.

И на Ждана девушка тоже сердилась, хотя, если поразмыслить, то на него уж тем более злиться было не с чего, да и бессмысленно, по правде говоря. Но Велимиру упорно раздражал тот факт, что парень выкаблучивается, как может, перед Яромиром, которому это, судя по всему, жить особо не мешало. И чего они не поделили с самого начала? Ее, что ли? Смешно, право слово.

— А куда мы, собственно, идем? — спохватился Ждан, когда все свернули на рынок.

— На рынок.

— Зачем? — не отставал парень.

— За кобылой. Или ты все это время прятал красавицу Сташу в своей торбе, а я и не заметил?

— Ну хватит, — жалобно попросила Веля, — мы так никогда его не найдем. Яромир, а у нас хватит денег на двух лошадей?

— Зачем двух? — натурально удивился шатренец, — нам с тобой и одной хватит, а дурак рядом побежит.

— Яромир!

— Я тебе сейчас побегу! — пообещал Ждан, закатывая рукава рубашки, заскорузлой от грязи.

— Правильно, — чуть не всхлипывая от обиды на всех, бросила девушка, — вы еще подеритесь тут, чтобы снова оказаться в тюрьме.

Яр, насмешливо глядя на парня, только сказал:

— Вот я и гляжу, что твоему дружку уж очень там понравилось.

— Заткнись!

— Ждан!

— А то что?

Велимира сжала кулаки и крикнула:

— Да прекратите, наконец! Оба!

Как ни странно — сработало. Спутники девушки замолчали, но красноречивые взгляды, то и дело бросаемые друзьями через нее друг на друга, прекрасно говорили о том, что перепалка вовсе не окончена, а лишь отложена на неопределенный срок.