Кроме того, я опекала одну молодую мальтийскую пару, которая жила в Канаде, пока молодой человек, Энтони Фарруджиа, изучал архитектуру. Эти обязанности я делила со своим другом Робом Лучкой, сержантом канадской конной королевской полиции, с которым познакомилась на Мальте пару лет назад и продолжала общаться. Молодые Фарруджиа ютились в полуподвальной квартирке в доме, который Роб делил со своей дочерью Дженнифер и подругой Барбарой. Я время от времени заглядывала к Фарруджиа, раз в месяц звонила матери Энтони для отчета, а в свободное от разъездов время по воскресеньям обедала у Лучко в обществе самого Энтони, его жены Софии и Роба со всем его кланом. Жизнь текла своим чередом — пусть и не слишком волнующе, зато очень даже приятно.

— И что, по-твоему, теперь станется со всем барахлом Мод? — спросила Мойра, нарушив мерный ход моих мыслей.

— Этому австралийскому племянничку оно и даром не нужно, — встрял Алекс. — Дом выставляют на продажу, а все содержимое пустят с молотка. У «Молсворта-энд-Кокса», — уточнил он. «Молсворт-энд-Кокс» был известной, даже шикарной фирмой, проводящей аукционы.

— Ну, Алекс, если ты так говоришь, значит это чистая правда, — засмеялась Мойра. — Не знаю, как у тебя это получается, но ты знаешь все и всегда.

Как выяснилось, все, да не совсем. На доме появилась табличка «ПРОДАЕТСЯ», — и его почти тотчас же купил один из самых крупных местных домовладельцев. А очень скоро там уже вовсю шел ремонт для нового арендатора. Для кого именно — домовладелец не говорил. Намекнул лишь, что новый арендатор — человек выдающийся, незаурядный и самый что ни на есть респектабельный. Что, разумеется, ничуть не прояснило картину. Мы все тешили себя мыслью, что о нас можно сказать ровно то же самое. Как мы ни старались заглянуть в лавку, рассмотреть ничего не удавалось, так как все загораживали большие щиты. Даже Алекс Стюарт не сумел разнюхать, кто же такой этот таинственный арендатор.

А затем щиты были с большой помпой сняты, и магазинчик предстал перед нами во всей красе. Вывеска гласила: «КЛАЙВ СВЕЙН, ДИЗАЙНЕР, АНТИКВАР». Мой бывший муж, гнусная крыса, прямо через улицу — и прямым конкурентом мне!

С этого-то момента мой уютный мирок и начал трещать по швам.

— Господи, от некоторых мужчин ну никак не избавиться! Липнут, как грязь! — воскликнула Мойра.

— Какой кошмар! — простонала я. — Ведь я первая занялась антиквариатом. — Собственно, можно было обойтись и без объяснений, Мойра и так все знала, но мне было необходимо выговориться. — Единственная причина, по которой он влез в это дело — то, что мне хватило глупости, когда мы поженились, половину перевести на его имя. А когда мы разводились, он, дрянь этакая, требовал, чтобы я продала магазин и отдала ему деньги. Мне просто повезло, что удалось откупить все обратно напополам с Сарой. И что он теперь затеял! Прямо напротив меня!

Мойра сочувственно поцокала языком.

— Похоже, он умеет заставить женщину позаботиться о нем, любимом. Сперва ты его опекаешь. А когда ты его раскусила и выставила за дверь, он тотчас же завел себе новую подружку — как там ее зовут, Селеста? — которая, если честно, и купила ему этот магазин.

— Не думаю, дорогуша, чтобы он представлял для тебя хоть какую-то угрозу, — продолжала она. Мойра всех называла «дорогушами». — В конце концов, он ведь в жизни и дня не проработал по-настоящему, верно?

Чистая правда. Клайв был блестящим дизайнером, и вместе мы составляли чудесную пару. Однако не требовалось семи пядей во лбу, чтобы заметить: после того, как мы поженились и я в виде свадебного подарка перевела на него половину доли в магазине, он завел обыкновение полеживать день-деньской возле бассейна в отеле, глазея на молоденьких красоток в бикини, в то время как я гоняла на арендованном джипе по крутым горным дорогам, выискивая самых лучших резчиков по дереву, или до хрипоты спорила с таможенными агентами на каком-нибудь жарком и душном складе.

В техническом смысле Мойра была права. Клайв терпеть не мог работать. Зато он снова женился — на богатой женщине по имени Селеста, а у нее с избытком хватало денег, чтобы нанять людей, которые будут работать вместо него. Я постаралась отнестись к делу как можно спокойнее и заверила Сару, которая, верно, гадала, за какие грехи прошлой жизни оказалась в самом центре этой битвы гигантов, что появление Клайва не сулит нам никаких проблем.

Однако суровая правда все же состояла в том, что Клайв прекрасно умеет работать, — когда захочет. А уж в бракоразводных сражениях из него вышел крайне опасный противник. И лично я считала его еще какой угрозой, но дело не только в этом. Когда-то я любила его, двенадцать лет мы прожили вместе, и само его имя, начертанное элегантными золотыми буквами на противоположной стороне улицы, служило мне постоянным напоминанием о том, что я считала личной своей неудачей, — как будто крах нашего брака и гнусное поведение Клайва были исключительно моей виной. Я до смерти боялась неизбежной первой встречи и от страха безумно злилась на Клайва и на себя саму.

Конечно, я старалась делать хорошую мину при плохой игре и считала делом чести вести себя как ни в чем не бывало. Строила планы на предстоящую поездку в Индонезию и Таиланд, разбиралась с последними поставками из Мексики. Что до светской жизни, то мне оставались традиционные воскресные обеды у Роба — как обычно, в это время года мы с Софией и Дженнифер сидели и глядели, как Роб с Энтони готовят барбекю, а Барбара, бойкая блондиночка с задорным хвостиком на макушке и роскошной фигурой изображала из себя идеальную хозяйку (если на свете вообще существует такая вещь, как идеальная хозяйка), разнося изысканные закуски и зеленый салат, в котором я не могла определить ни одного ингредиента.