— Э, приятель, — неубедительно сказал он. — Осади.

Входная дверь опять отворилась. Вышла Виктория

Кипе.

— Супер! — крикнула Зора горстке наблюдавших с балкона зрителей. — Пора продавать билеты!

Виктория закрыла за собой дверь и сбежала по ступенькам, к немыслимым каблукам ей явно было не привыкать.

— Ты чего? — спросила она Зору, скорее, с любопытством, чем со злобой.

Зора раздраженно закатила глаза. Тогда Виктория повернулась к Джерому.

— Джей, из-за чего она?

Джером понурился и покачал головой. Виктория снова обратилась к Зоре:

— Ты хочешь мне что-то сказать?

Обычно Зора боялась цапаться с ровесницами, но контраст между невозмутимым великолепием Виктории Кипе и своим сопливым ничтожеством она вынести не смогла.

— Ничего! НИ-ЧЕ-ГО! — проорала Зора и зашагала прочь. Но тут у нее подвернулась нога, и Джером подхватил ее под локоть.

— Она завидует, и все дела, — язвительно бросил Карл. — Ты ее красивее. Вот она и бесится.

Зора развернулась к нему.

— Лично я выбираю себе партнеров не только из-за симпатичной задницы. Раньше мне почему-то казалось, что ты тоже, но я ошибалась.

— Прости, что ты сказала? — переспросила Виктория.

Зора, сопровождаемая братом, заковыляла было дальше, но Карл не отставал.

— Ведь ты ее совсем не знаешь. Привыкла всегда всех подряд презирать.

Зора опять остановилась.

— Прекрасно я ее знаю. Пустышка она. Потаскуха!

Карл едва успел перехватить кинувшуюся на нее

Викторию. Джером повис на указующей руке сестры.

— Зур! — прикрикнул он. — Прекрати! Довольно!

Но Зора упорно вырывалась. Карл с отвращением

посмотрел на них с Джеромом. Потом взял Викторию за руку и повел обратно.

— Вези свою сестру домой, — через плечо бросил он Джерому. — Она перебрала.

— И таких, как ты, я тоже знаю, — беспомощно прокричала Зора ему вслед. — Тебя волнует только твой член, который каждые пять минут выпрыгивает из штанов. Ни о чем другом ты думать не в состоянии. При этом тебе не хватает банальной разборчивости вставить его в кого-то поприличнее, чем Виктория Кипе. Ты просто кобель!

— Заткнись! — взвизгнула Виктория и заплакала.

— Как твой старикан? — заорал Карл. — Кобель, как и он? Сказать тебе кое-что?

Но Виктория громко завопила, перекрикивая его:

— Нет! Не надо, Карл, пожалуйста, забудем. Брось, не надо, умоляю!

Она билась в истерике и отчаянно закрывала ему рот. Зора хмуро смотрела на нее, ничего не понимая.

— Да почему, черт возьми? — спросил Карл, оторвав ее руку от своих губ и обнимая рыдающую девушку за плечи. — Она вечно корчит из себя принцессу, так пусть узнает кое-что про свою семейку. Она думает, ее папочка такой…

— НЕТ! — крикнула Виктория.

Прижав ладони ко рту, чрезвычайно заинтригованная, повеселевшая Зора наблюдала за разворачивающейся перед ней сценой. Впервые за вечер идиоткой выставляла себя не она, а кто-то другой. В одном из окрестных домов распахнулось окно.

— Эй, там! Кончайте орать! Ночь на дворе!

Обшитые вагонкой чопорные дома с закрытыми

ставнями, казалось, молчаливо одобряли выдворение нарушителей тишины.

— Ви, малышка, ступай в дом. Я подойду через минуту, — сказал Карл, нежно отирая ее слезы. Зориного любопытства как ни бывало. Зато с удвоенной силой вспыхнуло бешенство. Это помешало ей отстраниться и вникнуть в услышанное, чего нельзя сказать о брате, который мысленно проследовал по открывшейся тропинке — навстречу сумеречной правде. Боясь не удержаться на ногах, Джером оперся о мокрый ствол дерева. Виктория позвонила в дверь. И на миг, встретившись взглядом с Джеромом, прочла в его глазах все обуреваемые им чувства: сожаление, что он ее полюбил, горечь, что она его предала.

— Угомонитесь вы там, наконец? — спросил отворивший дверь парень, впуская обессиленную, раздавленную Викторию.

— По-моему, хватит, — твердо сказал Джером Карлу. — Я везу Зору домой. Ты и так ее уже сильно расстроил.

Из всех услышанных за сегодняшний вечер обвинений именно этот мирный упрек больше всего задел Карла за живое.

— Я тут ни при чем, — еще тверже сказал он, качая головой. — Я ей ничего не сделал. Черт! — топнул он. — Вы будто и не люди вовсе. Ни разу не видал, чтоб люди так себя вели. Ни словечка правдивого, сплошное вранье. Много о себе воображаете, а сами врете на каждом шагу! Даже об отце родном и то ни фига не знаете. Мой папаша тоже вонючий кусок дерьма, но я, по крайней мере, это знаю. А вас мне жаль, поняли? Правда, жаль.

Зора вытерла нос и окатила Карла надменным взглядом.

— Пожалуйста, не трогай нашего отца. Мы его прекрасно знаем. Нахватался за несколько месяцев в Веллингтоне сплетен и решил, что можешь обо всем судить? Думаешь, пораскладывал по полкам пластинки и сразу стал веллингтонцем? Тебе до этого, как до звезды. Ты вообще ничего не знаешь о нашей семье и о нашей жизни, ясно? Заруби это на носу.

— Зур, осторожно… — сказал Джером, но сестра, ринувшись вперед, уже зачерпнула полные туфли воды. Тогда она нагнулась и сняла свои каблуки.