— Говард, эти окна открываются только на самом верху. Чтобы студенты не достали, видимо. Профилактика самоубийств.

— Одним словом, я считаю, что меня несправедливо лишили возможности посещать этот класс в связи с обстоятельствами, к которым я не причастна, — твердо сказала Зора, на что декан смог ответить разве что невнятным мычанием. — А именно, в связи с отношениями между моим отцом и профессором Малколм.

Джек Френч взялся за подлокотники и откинулся в кресле. Что же это творится в его кабинете? За его спиной полукругом висели портреты великих людей, которые знали цену словам, взвешивали их и думали о последствиях сказанного. Джек восхищался ими и учился у них: Джозеф Аддисон, Бертран Рассел, Оливер Уэнделл Холмс, Томас Карлейль и Генри Уотсон Фаулер, автор «Словаря современного английского языка» — Джек некогда написал гигантскую, болезненно подробную его биографию. Однако весь его арсенал барочных фраз был бессилен перед девчонкой, строчившей языком, как пулеметом.

— Зора, если я вас правильно понял… — сказал Джек, наклоняясь над столом перед началом монолога — чопорно и слишком медленно.

— Мистер Френч, я не понимаю, почему нужно застить мне свет (Джек поднял брови на слове «застить»), препятствуя моему творческому развитию и мстя за то, что выходит за пределы чисто университетского круга проблем. — Зора остановилась. Ее спина была прямая как доска. — Это некорректно, — сказала она.

Они кружили вокруг этой формулировки минут десять. И вот она наконец прозвучала.

— Некорректно, — повторил Френч. На данном этапе он мог лишь пытаться свести потери к минимуму. Роковое слово вылетело.

— Вы имеете в виду, — беспомощно сказал он, — что отношения, которые вы имеете в виду, некорректны. Однако я не вижу связи между отношениями, которые вы имеете в виду, и…

— Нет, вы меня не поняли. То, что произошло между моим отцом и профессором Малколм, меня не интересует, — встряла Зора. — Меня интересует моя судьба в этом заведении.

— Ну разумеется, это превыше всего…

— А что касается отношений между моим отцом и профессором Малколм…

Джек дорого дал бы за то, чтобы она перестала повторять эту дикую фразу. Она сверлила ему мозг: мой отец и профессор Малколм, профессор Малколм и мой отец.Именно то, о чем нынешней осенью нельзя было упоминать в интересах участников конфликта и их семей, носилось по его кабинету, как недорезанный поросенок.

— …то они давно исчерпаны, и я не понимаю, почему профессор Малколм продолжает ущемлять меня, руководствуясь столь личными мотивами.

Джек скорбно посмотрел на часы, висевшие за спиной Зоры. В столовой его ждал именной кекс с пеканом, но когда он со всем этим разделается, идти в столовую будет поздно.

— Стало быть, вы уверены, что это дискриминация, как вы говорите, по личным мотивам?

— А как еще это назвать, мистер Френч? Я просто не знаю. Мой учебный рейтинг — 97 процентов, моя студенческая репутация безупречна — думаю, вы не станете с этим спорить.

— Да, но следует также учесть, — возразил декан, поймав, наконец, солнечного зайчика в этой беспросветной беседе, — что класс профессора Малколм не просто класс, а творческая лаборатория.То есть в данном случае мы выходим за рамки чисто учебного процесса. Когда мы говорим о творчестве, мы должны в известном смысле изменить наши…

— Япринесла свои публикации, — сказала Зора, роясь в сумке. — Вот: salon.us, strelbaglazami.com, vernitem- nemoymyachik.com, kudaidtinestoit.com. А что касается печатных изданий, я жду ответа из Open City [28] .

Она бросила на стол мятую пачку листов, напоминавших распечатки из интернета, — чтобы сказать о них что-то более определенное, декану надо было надеть очки.

— Вот как. И вы намерены отдать эти… трудына рассмотрение профессору Малколм? Нуда, конечно…

— На данном этапе, — сказала Зора, — я думаю о том, как справиться со стрессом и негативом, которые ждут меня при обсуждении этого вопроса на ученом совете. Не знаю, смогу ли я им противостоять. Однако я считаю, что ущемлять права студента подобным образом некорректно, и никому не желаю через это пройти.

Итак, Зора выложила перед ним все карты. С минуту Джек оценивал расклад. Двадцать лет стажа в этой игре не оставили у него ни малейших сомнений: Зора Белси сорвет банк. И все-таки он решил разыграть своего короля.

— А ваш отец знает о ваших намерениях?

— Еще нет. Но я уверена, что он поддержит меня во всем.

Теперь надо было встать, обойти вокруг стола и сесть перед ним, скрестив свои длинные ноги. Зора так и сделала.

— Благодарю вас, Зора, за то, что вы сегодня пришли и рассказали о вашей проблеме столь красноречиво и искренне.

— Спасибо! — ответила Зора, самолюбиво краснея.

— Будьте уверены, мы отнесемся к ней со всей серьезностью — вы гордость колледжа, что для вас, должно быть, не секрет.