— Что? — переспросил Рон, не в силах расслышать ни Карла, ни кого-либо еще сквозь рев и свист публики.

— Я ЗНАЮ ЭТОГО ПАРНЯ!

— ЕГО?

— НУ ДА.

— О ГОСПОДИ, ОН НЕ ГОЛУБОЙ?

Зора рассмеялась. В крови у них у всех уже бродил алкоголь. Она улыбнулась, давая понять, что знает больше, чем это было в действительности, и принялась, насколько ей позволяла ее скамеечка, раскачиваться в такт музыке.

— Давайте подойдем ближе к сцене, — предложила Клер, и они в ту же минуту добрались до своих первоначальных мест, следуя за беззастенчиво работавшим локтями Роном.

— ВОТ ЭТО ДА! — воскликнул Док Браун, когда выступление Карла закончилось, и поднял правую руку парня, как будто тот победил в боксерском поединке. — Думаю, лидер определился. Прошу прощения: не лидер, а чемпион…

Но Карл выскользнул у Дока из-под рук и легко спрыгнул со сцены. Кое-где сквозь одобрительные возгласы прорывался недовольный ропот соперников, но одобрение пересилило. Креольские ребята и Леви исчезли. Со всех сторон люди хлопали Карла по спине и ласково ерошили ему волосы.

— Эй, а жеробоам? Брат робеет, не хочет брать свой приз!

— Нет, нет, покараульте мое шампанское! — крикнул Карл. — Брату надо умыться. Когда пот через край — это уже через край.

Док Браун важно кивнул.

— Точно сказано. Хорошо, когда ты чист и свеж, никто не спорит. Диджей, поставь нам пока что-нибудь.

Зазвучала музыка. Слушатели перестали быть слушателями и превратились в толпу.

— Тащи его сюда, — настаивал Рон и затем объявил студентам:

— Зора знает парня! Мы хотим с ним познакомиться!

— Это правда, Зора? Он очень талантлив, — сказала Клер.

— Я знаю его вот настолько. — Зора сложила кончики большого и указательного пальцев. Не успела она сделать это, как обернувшись, увидела перед собой Карла. В его лице еще сиял восторг артиста, только что спустившегося в дольний, плебейский мир своей публики. Карл узнал Зору, сгреб ее и запечатал ей рот щедрым, мокрым поцелуем. Его губы были мягчайшей, роскошнейшей плотью, когда либо прикасавшейся к коже Зоры.

— Ну что? — сказал он. — Вот тебе и поэзия. Мне нужно в душ.

Он уже собрался подставить спину следующему хлопку и дать в очередной раз взъерошить себе волосы, но Клер преградила ему дорогу. Позади нее сгрудились студенты, опасавшиеся возможных неприятностей.

— Привет! — сказала она.

Карл опустил взгляд и заметил препятствие.

— Да, спасибо, спасибо, — сказал он, думая, что она, как и все, хочет выразить ему одобрение. Он попытался обойти Клер, но она схватила его за локоть.

— Хотите отточить свой талант?

Карл остановился и всмотрелся в ее лицо.

— Что, простите?

Клер повторила вопрос. Карл нахмурился.

— Что значит «отточить»?

— Подойдите к нам после душа, ко мне и ребятам. Мы из колледжа, поэтический класс. Мы хотим с вами поговорить. Предложить вам кое-что.

Класс удивлялся ее неколебимой уверенности — должно быть, это приходит с возрастом и положением в обществе. Карл пожал плечами и расплылся в улыбке. Он победил в «Остановке». Он порвал ее в клочья. Мир улыбался ему. У него было время для каждого.

— Ладно, — сказал он.

Накануне Дня Благодарения случилось нечто удивительное.

Зора была в Бостоне, в новом для нее букинистическом магазине. Был четверг, свободный от учебы день, и, несмотря на штормовое предупреждение, Зоре взбрело в голову отправиться в город. Она купила томик ирландской лирики и, придерживая шляпу, выходила на улицу, когда перед ней вдруг остановился междугородний автобус. Из автобуса вышел Джером. Он вернулся домой на день раньше, никому не сказав, когда и как он приедет. Брат и сестра приникли друг к другу, поддаваясь порыву радости и противясь порыву шквального ветра, который норовил сбить их с ног, взметая в воздух сухие листья и опрокидывая мусорные баки. Не успели они открыть рот, как у них за спиной кто-то громко крикнул «Эй!». Это был принесенный к ним ветром Леви.

— Ну и ну! — воскликнул Джером, и какое-то время все трое повторяли этот возглас, обнимаясь посреди тротуара и загораживая проход. Подмораживало, ветер мог сдуть дошкольника. Надо было идти куда-нибудь под крышу пить кофе, но сдвинуться с места значило разрушить чары произошедшего, а к этому они были не готовы. Их подмывало остановить кого-нибудь и рассказать, что случилось. Только никто не поверит, наверное.

— С ума сойти! Я ведь случайно тут оказался, я обычно езжу поездом!