Поначалу, когда погоня только начиналась, великий ишиб решил, что король Ранига так озабочен появлением настоящего Нермана, что хочет во что бы то ни стало вывести его из игры. Разумное желание, хотя никто не мог предвидеть, что оно приобретет такой размах. Поэтому Олеан принял решение разделить свой штаб, чтобы лишний раз не рисковать собой. Командующий с несколькими великими ишибами отвернул в сторону, предоставляя фегридцам право преследовать оставшихся. К изумлению Олеана, преследователи тоже начали разделяться прямо на бегу. Великий ишиб сначала подумал, что король Ранига неправильно понял маневр и решил, что настоящий Нерман может находиться рядом с Олеаном. Но халаты великих ишибов с золотой и серебряной вышивкой так блестели на солнце, что спутать беглецов с обычными ишибами, к которым принадлежал Нерман, не было никакой возможности. Король Ранига просто не принял жертвы. Тогда Олеан, не мешкая, снова пошел на сближение с основными силами штаба. Случись что — вместе легче противостоять угрозе, да и будет прослойка между фегридцами и уларатским командующим.

Мозг великого ишиба заработал на полную мощность. Ему не мешала ни высокая трава под ногами, ни пыль, ни присутствие соратников, несущихся рядом.

'Если меня преследует лжеНерман, а, скорее всего, так и есть, — рассуждал Олеан, — то вопрос о том, кто командует фегридскими силами, снимается. Ответ очевиден: либо сам король Ранига, либо тот, кто находится под его влиянием. Обычно победившие армии так себя не ведут: они берут в плен рассеянное вражеское войско, особенно — титулованных особ, и не ввязываются в авантюрное и наверняка безуспешное преследование великих ишибов. Тут — только воля командующего, что-то личное'.

Великий ишиб перепрыгнул через большой серый камень, но даже это не сбило его с мыслей.

'Итак, король Ранига командует. Интересная новость. Не значит ли это, что он умудрился встать во главе всего фегридского войска лишь затем, чтобы взять в плен меня и моего питомца Нермана? Или нужно перефразировать. Может быть король хочет нас элементарно убить? Но… тогда получается, что за разгромом моего дома стоял именно он и никто другой! О, великие боги, что же я ему сделал? Если он так боится за свою власть, то проще ограничиться моим Нерманом, но он хочет прикончить обоих! Почему? И на что еще этот человек способен ради непонятной мне цели?'

Олеан привык прежде всего рассматривать худшие варианты и у него получились потрясающие выводы.

Во-первых, король прибыл к нему, чтобы что-то разведать, а вовсе не по тем причинам, которые изложил.

Во-вторых, разведал и попытался убить гранатами, но это ему не удалось.

В-третьих, при поддержке значительных фегридских сил снова попытался убить Олеана и снова — не преуспел, разве что разрушил дом.

Тогда, в-четвертых, провел грандиозную интригу на уровне императорского престола и встал во главе армии. Чтобы убить Олеана! И опять — мимо.

В-пятых… великий ишиб даже боялся предположить, что король Ранига сделает 'в-пятых'. Но, разумеется, целью будет все то же убийство несчастного Олеана.

Великому ишибу стало казаться, что его преследует безжалостный монстр, одержимый одним-единственным желанием — уничтожить во что бы то ни стало. Чувства Олеана, порядком подуставшие за многие десятилетия жизни, всколыхнулись. Но в них преобладал не страх, нет, а любопытство. Великому ишибу было очень интересно, за что же его хотят убить с такой настойчивостью и выдумкой. С этими мыслями Олеан ворвался в ворота городка Рекеарта, захваченного Уларатом еще накануне.

Из штаба никто не пострадал — погоня не увенчалась успехом, а в самом городке, обнесенном невысокими белыми стенами, находился довольно большой уларатский гарнизон — более сотни ишибов. Не успели захлопнуться ворота за последним из спасшихся, как вблизи показались фегридцы. Олеан не стал терять времени даром, а поспешил наверх, на стену, чтобы оценить силы противника. По его расчетам первоначально в преследовании принимало участие около тридцати великих ишибов. Они отбросили нападающих от стен города, потеснили их, обратили в бегство, а потом, вместо того, чтобы преследовать, развернулись и устремились к уларатском штабу. Тогда-то Олеан похвалил себя за предусмотрительность — штаб к тому времени располагался очень далеко от города и бегство стало возможным.

Сейчас, стоя на крепостной стене, великий ишиб убедился, что его худшие предчувствия подтвердились. Из преследователей, похоже, не отстал никто. Все были здесь, движимые одной целью и одной волей. Но Олеан почему-то не видел лжеНермана. Аррал, его учитель, был там в передних рядах — сухонький старичок с 'козлиной' бородкой и грандиозным абом — такого трудно не узнать. Однако короля Ранига не было. Это ставило под сомнение некоторые выводы Олеана и заставляло предположить, что лжеНерман задумал новую каверзу.

Хотя Мукант был еще слаб, но уже старался заниматься государственными делами. На второй день после того, как император пришел в себя, он встретился со многими из советников. Эти встречи проходили в 'теплой и дружеской обстановке' — в присутствии имис и королевских ишибов. Советники чувствовали себя неуютно с новой императорской охраной за спиной. Им казалось, что разгневанный Мукант может в любой миг отдать приказ на устранение собеседника, чтобы не заморачиваться с дальнейшими допросами и сэкономить время. Но император был долготерпелив. Он беседовал с советниками сквозь зубы и даже почти не угрожал, лишь изредка произносил многозначительные фразы о том, что в иной мир нужно переходить с совестью, облегченной чистосердечными признаниями. Только старейший советник Енарст удостоился более мягкого обращения. Мукант знал, что тот не стал противодействовать плану короля Ранига и даже быстро одобрил этот план.