— Одна Ольга у нас есть, но фамилию я не знаю. Вон она!

На краю сцены поспешно гримировалась высокая худощавая брюнетка. Михаил покачал головой:

— Нет, мне нужна другая Ольга. Она блондинка, глаза у нее…

— Карие, — снова выручила его Милена. — Неужели не знаете?! Она играет одну из самых главных ролей!

Среди актеров возникло замешательство. Они переглядывались, слегка пожимали плечами. Двое извинились и отошли — им нужно было повторить роли. Девушка, которая играла гейшу, вежливо сообщила:

— Главные женские роли играем мы. Мы — трое. Я играю гейшу, Лена — О-Цую, Оксана — призрак… Да, есть еще одна большая роль, но служанку играет Наташа — она вон там сидит, видите? Причесывается… И еще у нас довольно большая массовка. Но второй Ольги больше нет. Есть только одна, та что на сцене. Она играет парикмахершу.

— Ив спектакле пятнадцатого мая она тоже не играла? — глуповато уточнил Михаил. Он уже понял, что попал в неприятную ситуацию. Милена была красная, как помидор, и старалась не смотреть ему в глаза.

— Да нет же! — нетерпеливо воскликнула «гейша». — В программке указаны имена всех актеров. Вы почитайте, а нам нужно гримироваться.

Михаил пересел с первого ряда на третий. Милена робко примостилась рядом и заглянула в программку.

— На, посмотри, есть здесь твоя сестра? — грубовато спросил Михаил.

Она прочитала длинный список имен — всего около двадцати — и молча вернула программку.

— Нет? — уточнил он.

— Нет, — прошептала Милена.

— Что же это значит? Она вообще здесь не занималась?

— Я сама видела пропуск в этот театр, — сдавленно ответила девочка. — Не может быть, она была здесь! Ну, а горбунья? Ольга мне описала ее! Не могла же она такое придумать! А пьеса?! Она мне рассказала, что это что-то про любовь, японское. Нет, нет, она тут занималась!

Михаил наконец принял решение.

— Ну, вот что, — сказал он. — Иди и побеседуй со всеми здешними Наташами. Сама говоришь, так звали ее подругу. Может, и правда, была у нее такая подружка.

Может, кто-то и вспомнит твою Ольгу. А вообще, мне это уже сильно не нравится. Получается, она твоим родителям все время врала.

Он пожалел о последних словах — Милена сжалась, будто упрек относился к ней, а не к сестре. Встала и отправилась общаться с актрисами. Михаил тем временем читал программку. Его заинтересовал текст на обороте, кратко излагающий содержание пьесы. Молодой самурай засыпает во время прогулки, во сне встречает дочь знатного безумного господина и влюбляется в нее. Однако сумасшедший вельможа на его глазах убивает девушку, и в этот момент самурай просыпается. Наяву он встречает гейшу с лицом погибшей девушки, а та из честолюбия дает своим дружкам слово соблазнить молодого самурая. Они встречаются по ночам, и девушка всякий раз приходит к нему с шелковым фонарем в руке. После каждой такой встречи юноша все больше чахнет, он уже близок к смерти. Выясняется, что его посещает вовсе не гейша, а дух из загробного мира.

Чтобы выжить, ему нужно отказаться от любви мертвой девушки, но он предпочитает умереть в ее объятьях.

В самом конце программки излагалось предание, связанное с самой пьесой. Оказывается в японском театральном мире она считалась проклятой, подобно «Макбету» в английском театре. Эта легенда возникла в 1919 году, когда молодые японские актеры, игравшие девушку и ее служанку, умерли от загадочной болезни через неделю после премьеры.

— Этого еще не хватало, — пробормотал он.. — Ненавижу всякую чертовщину.

А ведь именно чертовщиной и следовало назвать то, во что он ввязался. Благовоспитанная девица из хорошей семьи, которая знакомится в парке с мужчинами. А родителям врет, что играет главную роль в театре, где даже имени ее никто не знает. И куда она, черт возьми, пропала?

Вернулась Милена. За ней шла девушка, одна из немногих, кто еще не успел переодеться. Она была в джинсах и простой черной блузке.

— Это Наташа, она знает Ольгу, — сообщила Милена и уселась рядом с Михаилом. Наташа села в крайнее кресло и вздохнула:

— Да, мы с Олей сначала подружились…

— Сначала? — удивился Михаил. — А потом что же?

Наташа сообщила, что они с Ольгой пришли в театр вместе. Можно сказать — стояли у его истоков. Тогда даже репетиций еще не было. Они просто учились ходить и говорить на сцене. Пили чай — Ирина любила устраивать такие чаепития. Рассказывала ребятам о поэзии, о драматургии. Выясняла их вкусы и склонности.

— Она ведь очень образованная, — с уважением сообщила Наташа. — Она столько всего знает! И совсем одинокая, ну, понятно почему; У нее есть только театр, она всю душу в него вкладывает. Жаль, что вы не видели нашу премьеру!