Самой же ей, честно говоря, не так уж и хотелось путешествовать во времени, но если надо - значит, надо. Положение обязывает. На самом деле она никогда не была хрономанкой и поэтому не очень представляла себе, куда бы ей дёрнуть на этот раз. В конце-концов просто наугад назвала цифру: "двадцать миллионов лет тому назад". Оператор ничем не выдал своего удивления - ведь он сам слышал, как Эвтаназия категорически требовала от всех остальных особо не рисковать и не залетать дальше двадцатого века. Верзила знал, что залетев так далеко в глубину земной истории, человек с большой вероятностью может не вернуться обратно. Но ведь такие дальние экскурсии оплачиваются намного дороже, поэтому он ничего не сказал и как ни в чём не бывало заполнил путевой лист. Пускай эта дамочка соображает сама - если станет невозвращенкой, значит, такая у неё судьба, не она первая, не она последняя. Ведь каждому свою голову не приставишь!

Эвтаназия шагнула в хронолёт, представлвший собой белый полупрозрачный люминесцирующий кокон, весь опутанный какими-то проводками. Внутри оказалось очень жарко и душно, потому что геннатуральный мордоворот-хозяин экономил на кондиционере, и Эвтаназия тут же потеряла сознание...

Открыв глаза через несколько секунд, девушка увидела себя в совершенно необыкновенном месте. Кажется, она попала в лес каменноугольного периода. Гигантские хвощи и древовидные папоротники поднимались вокруг неё до самого неба. В лесу было очень влажно и жарко, под ногами хлюпала вода, а небо почему-то имело не свой обычный синий, а тёмнофиолетовый цвет.

Самым же удивительным оказалось то, что она уже не была прежней двадцатилетней женщиной - теперь она превратилась в маленькую зелёную ящерку. Значит, она попала в то самое древнее время, когда на земле ещё не было людей, ни одного человека на целом свете!

Понятно, что Эвтаназии стало очень интересно своими собственными глазами посмотреть на тот мир, о котором она только читала в книгах. Ящерка поползла по мокрой глине. Она огибала лужи и маленькие болотца, пробиралась под большими листьями, лежащими на земле. Ей было тепло и очень хорошо. Время от времени в небе пролетали гигантские птицы совершенно необыкновенного вида, причём некоторые из них имели не два, а, как у стрекозы, целых четыре крыла. Эти птицы были неопасны - они даже и не видели маленькую зелёную ящерицу, ползающую где-то внизу.

В глине попадались маленькие червячки, жуки и личинки каких-то насекомых. Не задумываясь, Эвтаназия высовывала свой длинный язычок и с удовольствием их поедала. Они были изумительно вкусными. Теперь ей казалось, что самое отвратительное на свете - это конфеты, фруктовое мороженое с клубникой, банановые чипсы и пористый шоколад.

Вдруг где-то вдали послышался ужасный рёв: оказалось, что это дрались два гигантских ящера - травоядный и хищный. Смертельная драка выглядела так страшно, что Эвтаназия закрыла глаза. Ведь она знала: в конце-концов один из ящеров убъёт и съест другого. Смотреть на такое было просто невозможно. Однако и этот кошмарный бой для самой Эвтаназии был совершенно неопасным, тем более, что ящеры находились далеко и не могли случайно раздавить её своими толстыми как столбы ногами.

Оказывается, двадцать миллионов лет тому назад жизнь на земле была для маленькой зелёной ящерки очень даже приятной и совсем не опасной. Никаких пробирочных, никакой зависти и ненависти, никакого парникового эффекта, который вот-вот приведёт человечество к кончательной гибели...

Эвтаназия пожалела, что загадала себе всего лишь полчаса такой жизни. Она ползала по земле, рассматривала всё вокруг и наслаждалась тёплой влажной погодой. Как вдруг позади себя ящерка услышала какой-то шорох. Ей почему-то стало страшно. Она оглянулась и окаменела от ужаса: прямо на неё ползла громадная змея. Эвтаназия поняла, что на самом деле она не невидима, как это утверждалось в условиях хронопортации, что она просто не успеет никуда убежать на своих маленьких коротких ножках и что змея вот-вот её проглотит.

Бежать, кричать или делать что-нибудь другое было совершенно бесполезно. Значит, Эвтаназии не суждено вернуться домой - ей придётся погибнуть здесь, в этом каменноугольном периоде в виде маленькой зелёной ящерицы, которую съела громадная змея. А все, конечно, подумают, что она сознательная невозвращенка. Эвтаназия сжалась, закрыла глаза и ...увидела себя снова внутри яйцевидного хронолёта, из которого поспешила поскорее выбраться наружу, пока снова не потеряла сознание. Какое счастье! Оказывается, что всего за несколько секунд до того, как страшная змея открыла рот, чтобы проглотить свою добычу, кончились те самые полчаса времени, которые были оплачены хозяину притона за хронопортацию.

Перепуганная Эвтаназия никак не могла притти в себя после пережитого и твёрдо решила больше никогда так не рисковать. Самое позднее время, куда можно отправиться - средневековая Европа, а вообще-то лучше всего прошлый век, какие-нибудь цивилизованные страны и, разумеется, годы без мировых войн...

4. Продолжение следует.

После второго раунда, когда команда снова отправилась в хронопритон, Эвтаназия простенько и без претензий записала в своей путёвке "пятнадцатый век, Голландия". Как оказалось, она слишком идеализировала средневековую Европу. Городок, в который она попала почему-то ночью, оказался весь завален нечистотами, и она несколько раз поскальзывалась в темноте, рискуя вываляться в зловонной грязи. Потом Эвтаназия, правда, вспомнила, что в те времена нормой считалось сливать нечитоты прямо из окон на улицу. Она брела и брела куда-то по тёмным, хоть глаз выколи, узким и кривым улочкам с убогими домишками, и не видела здесь для себя абсолютно ничего интересного - ни огонька, ни прохожих...

Наконец-то городок кончился, постепенно начало рассветать и вблизи на холме девушка увидела вполне приличную усадьбу, которую, наверное, стоило осмотреть вблизи, иначе, вообще, нечего будет и вспомнить после этого хронополёта. Несмотря на ранний час, здесь уже кипела жизнь - служанки доили коров, кормили птицу, мели двор, разводили огонь в печи. Эвтаназия вошла в дом и обомлела - такое она ожидала увидеть меньше всего!

Главная зала была увешана и заставлена картинами, а ближе к окну перед мольбертом стоял сам художник и готовился к работе. Леденящие кровь картины были не похожи ни на что до сих пор виденное Эвтаназией. По силе впечатления их, пожалуй, можно было сравнить лишь с пластификатами фон Хаггинса, но ведь в пятнадцатом веке об их сущестовании никто даже и не подозревал!