— Какие же? — спросил Айвори.

— Свойства, о которых мы не знали. Нам не все удалось услышать: как я уже сказал, жучок не на нем, а в его вещах. Вроде бы речь шла о том, что предмет под воздействием сильного источника света проецирует на поверхность стены множество светящихся точек, — ответил Лоренцо равнодушно, словно потеряв интерес к теме разговора.

— Что это за точки?

— Он что-то рассказывал о туманности, кажется Пеликана, думаю, это какая-то английская идиома.

— Бедный мой друг, как же вы невежественны! Туманность Пеликана находится в созвездии Лебедя, недалеко от звезды Денеб. Как я раньше об этом не подумал!

Внезапное волнение Айвори напугало Лоренцо:

— Судя по всему, я вас порадовал.

— Еще как, ведь эта информация подтверждает мои догадки.

— Айвори, ваши догадки привели к тому, что вам пришлось покинуть наше сообщество. Я с удовольствием окажу вам помощь, но не хочу портить репутацию из-за ваших глупостей!

Айвори ухватил Лоренцо за галстук и затянул узел с такой быстротой, что итальянец не успел глазом моргнуть. Он побагровел и стал задыхаться.

— Никогда, слышите, никогда не смейте со мной так говорить. По-вашему, я глупец? Да это вы все беспросветно глупы, вы боитесь правды, как малограмотные монахи шесть веков назад. Вы, как и они, недостойны той ответственной миссии, которая на вас возложена. Сборище недотеп!

Прохожие, привлеченные этой сценой, стали собираться вокруг них. Айвори отпустил Лоренцо и приветливо улыбнулся невольным зрителям, которые тут же стали расходиться. Отвлекшийся на секунду бармен также занялся своими делами. Лоренцо резко дернул воротник и несколько раз жадно вдохнул.

— В следующий раз, когда вы попытаетесь сделать нечто подобное, я вас убью, — сообщил он, сдерживая кашель.

— Вряд ли у вас получится, самонадеянный юноша! Но наш спор, думаю, исчерпан, впредь просто оказывайте мне должное уважение, и все.

Лоренцо вновь уселся на свой табурет и заказал большой стакан воды.

— Так чем занимаются наши голубки в данный момент? — снова заговорил Айвори.

— Я же вам сказал, они ничего не знают, они за тысячу километров от любой догадки.

— За тысячу или всего-навсего за сто?

— Послушайте, Айвори, если бы руководство операцией было поручено мне, я бы давно изъял у них интересующий нас предмет: они отдали бы его гю доброй воле или у них отняли бы его силой — и никаких проблем. Впрочем, я полагаю, что это решение, за которое ратуют сейчас не все наши друзья, вскоре будет принято единодушно.

— Заклинаю вас, ни в коем случае за это не голосуйте, более того, используйте все ваше влияние, чтобы такое решение не прошло.

— Теперь вы еще станете мне диктовать, как себя вести!

— Вы опасаетесь, что мои глупости испортят вам репутацию, так что же будет, когда сообщество узнает о нашей встрече? Конечно, вы сможете все отрицать, однако как вам кажется, сколько камер наблюдения записывали сцену пашей дискуссии? Я предполагаю, что эта маленькая стычка привлекла внимание. Я же говорю, высокие технологии — страшная дрянь.

— Почему вы так себя ведете, Айвори?

— Да потому, что ваши друзья вполне могут единодушно принять идиотское решение — то, о котором вы сказали; но об этом даже говорить стыдно, наоборот, нельзя даже пальцем трогать наших голубков, ведь они, возможно, проведут те исследования, к которым вы по сей день так и не решились приступить.

— Но ведь мы как раз этого и хотим избежать с тех пор, как появился первый предмет.

— Теперь есть второй, и он не последний. Итак, мы с вами сделаем все возможное, чтобы наши подопечные добились результата. Знание превыше всего — разве эта идея вас не вдохновляет?

— Вас, Айвори, может, и вдохновляет, но только не меня.

— Да будет вам, Лоренцо! Даже в нашем почтенном сообществе, состоящем из весьма респектабельных людей, дураков нет.

— А если голубки, как вы изволите их называть, поймут значение своего открытия и сделают его достоянием общественности, вы понимаете, какой опасности они подвергнут мир?

— О каком мире вы говорите, Лоренцо? О том мире, где каждая встреча глав государств сопровождается народными волнениями? О том мире, где леса исчезают, а ледники Арктики тают быстрее, чем снег на весеннем солнце? Или о том, в котором большинство подыхает от голода и жажды, а меньшинство вздрагивает, слыша звук колокола на Уолл-стрит? А может, о том, в котором бесчинствуют банды фанатиков, убивающих во имя придуманных богов? О каком из этих миров вы так печетесь?

— Айвори, вы сошли с ума!

— Нет, я только хочу знать. Поэтому вы и отправили меня на пенсию. Чтобы не видеть себя в зеркале. Думаете, вы порядочный человек, если по воскресеньям отправляетесь в церковь, заглянув в субботу к шлюхам?

— А вы святой, да?

— Святых не бывает, мой бедный друг. Просто мой член давно уже вышел в отставку, и это отчасти избавило меня от лицемерия.

Лоренцо окинул Айвори долгим взглядом, потом поставил стакан на стойку и поднялся с табурета.