Криво усмехнувшись, Рогов остановился. Ну да, как же, так его отсюда ночью и выпустят! И трепаться с ним до утра никто, ясное дело, не станет. Войдет в положение, ага, прямо сейчас. Как говорится, войдет в положение и оставит ее в положении! Еще и начальству, как по инструкции положено, о его ночных похождениях наверняка доложит… Единственное, во что дежурный может войти, так это в понимание того, что у одного из «оперов» снова крыша съехала и на подвиги потянуло! В лучшем случае вежливо попросит вернуться домой и проспаться, а может и сопровождение дать, чтоб, значит, оный оператор никуда с заданного курса не срулил. Он ведь сейчас в боевом отпуске, значит — под особым контролем до официального признания провала операции, а последнее только утром объявят. Вот же болван, совсем об этом позабыл, чуть в историю по собственной глупости не влип.

Хмыкнув, Виталий опустился на землю под ближайшим деревом и вытянул ноги. Море, конечно, хорошо, но и здесь тоже неплохо. Если прикрыть глаза и расслабиться, вполне можно представить, что вокруг самый настоящий дикий лес какой-нибудь планеты земного типа, одной из многих, где ему довелось побывать. Еще в той, «дооперанговой» жизни, разумеется. Как некогда шутили сами десантники: единственный плюс нашей службы — в возможности бесплатных турпоездок на любые освоенные человеком планеты. Впрочем, к чему представлять то, что находится в десятках световых лет отсюда, если и на самой Земле сейчас полно девственных лесов? Экологический заповедник, как ни крути…

Вокруг было тихо, лишь изредка шелестел листвой легкий ветерок, что-то шуршало в траве, да негромко тренькала неведомая ночная птица. Одуряюще пахло прелой листвой и начинающей отцветать травой. Созвездия, кое-где проглядывающие сквозь кроны деревьев, уже поблекли, помутнели — приближался рассвет. Улыбаясь самому себе, всем этим запахам, шорохам и предутренним звездам, Виталий вытащил из кармана бутылку и в одно дыхание выбулькал в рот остаток водки. Неожиданно сильно захотелось спать, не от выпитого, а именно просто спать, и даже та необъяснимая пустота в душе, что он впервые в жизни ощутил еще в комнате, вроде бы отступила куда-то на второй, а то и на третий план.

Продолжая глуповато улыбаться, операнг прикрыл глаза, откинувшись затылком на шершавый древесный ствол. Как бы оно ни было, до рассвета можно и покемарить. Утро вечера мудренее, так вроде в древности говори…

Рогов вздрогнул, резко повернув голову. Вслед за короткой яркой вспышкой в ста метрах от него донесся рокочущий грохот мощного взрыва. Эхо испуганно заметалось между древесных стволов, многократно отражаясь и постепенно затихая вдали. «Десантная штурмграната, пятьдесят третья», — профессионально оценил он, пружинисто поднимаясь на ноги и мгновенно трезвея. Несколько секунд стояла настороженная тишина, затем над территорией ЦУОСа тревожно взвыла сирена.

Боевой Т-оператор первого ранга Виталий Рогов задумчиво и зло прищурился.

И было отчего: только что кто-то в щепки разнес его коттедж десантной штурмовой гранатой объемно-детонирующего действия М-53…

Честно говоря, если бы Кольцов вдруг предложил ему прилюдно изнасиловать официантку или подраться с кем-то из посетителей кафе, Вадим удивился бы куда меньше, нежели заданным ему вопросам: «Кто ты? Где я сейчас?» Это ж надо было такое придумать?! Ну, прямо какой-то фантастический кинофильм! Может, пока он в туалет ходил, майор с ума сошел? Или (нет, глупость, конечно, но…) успел вкатить себе дозу какой-нибудь наркотической гадости? В сущности, он ведь его практически не знает, только перед командировкой познакомились.

Дмитрий между тем решительно встал, опрокинув при этом стоящий между ног кейс, о котором словно бы вовсе позабыл. Контейнер глухо стукнул, падая набок и раскрываясь от удара. Мгновение майор непонимающе смотрел на него, затем вдруг дернул щекой и наклонился, решительно закрывая крышку. Резко распрямившись, он перебросил кейс через декоративный плетень и, чему-то усмехнувшись, повернулся к товарищу:

— Успел. Значит, свезло.

— В чем свезло? — автоматически переспросил пораженный Никонов.

— Иди, сам посмотри, — равнодушно пожал плечами майор, зачем-то копаясь в карманах одежды.

Капитан смерил его недоверчивым взглядом, но смотреть тем не менее пошел. Как раз вовремя пошел: не успел Вадим подойти к валявшемуся на обочине контейнеру, попутно подивившись тому, как далеко сумел отбросить Кольцов тяжеленный «чемодан», как металлическая крышка вдруг задымилась и просела, будто подогреваемая снизу восковая пластинка. Несколько секунд, и перед пораженным капитаном лежал лишь искореженный чудовищной температурой остов: остальное застывало блестящей лужицей расплавленного металла, жар от которого ощущался даже в паре метров. В том, что происходящее вовсе не иллюзия, Никонов убедился, бросив внутрь попавшийся под ноги сучок. Сухое дерево мгновенно вспыхнуло, и к острому запаху сгоревшей краски и раскаленного металла прибавился привычный аромат сгоревшей древесины.

Когда Вадим вернулся обратно, майор как раз принимал из рук перепуганной официантки чашечку с кофе. Убедившись, что с клиентом ничего страшного не произошло и никаких осложнений на ее смене не предвидится, «Олена» заметно воспрянула духом, не пересчитывая, забрала деньги и поспешно ретировалась.

— Ну что? — Кольцов отхлебнул кофе, непонятно отчего поморщился, и продолжил: — Сгорел ящик?

— Сгорел. Совсем. Ну, то есть расплавился, — кивнул капитан, еще не определившийся, как себя вести.