Шрифт:
Мюллер похолодел.
— Так точно, господин министр. Я предан… предан вам и нашему делу!
Улыбка Форстера стала шире, хотя так и не коснулась его глаз.
— Конечно, я никогда в этом не сомневался. — Он свернул план операции «Нарушенный договор» и убрал его в стол. — Хейманс назначил экстренную встречу кабинета в Кейптауне, чтобы обсудить текущие вопросы внешней политики. Возможно, я прихвачу с собой этот принесенный вами маленький сувенир, чтобы задать верный тон завтрашней дискуссии. А пока, Мюллер, я хотел бы, чтобы это дело осталось сугубо между нами. Вы меня поняли?
Мюллер кивнул.
— У вас единственный отпечатанный экземпляр, господин министр. Негативы я запер у себя в сейфе.
— Кто-нибудь еще их видел?
— Только техник, проявлявший пленку, но я уже взял с него подписку о неразглашении. — Мюллер поднял красиво очерченную бровь. — Я уверен, господин министр, ему можно доверять. Он один из наших «друзей».
Форстер хорошо знал, что Мюллер подразумевает под словом «друг». Речь шла об «Африканер Вирстандбевихэн», Африканерском движении сопротивления. АДС [6] существовало для того, чтобы обеспечивать в ЮАР неизменное господство такой системы, при которой власть принадлежит только белым, причем исключительно бурам. Всенародно известные лидеры этой организации устраивали демонстрации вооруженных фанатиков и имели военизированный отряд коричневых под названием «Брандваг», что в переводе с африкаанс [7] означало «Часовой». В их проповедях сочетались воинственный национализм и звериная ненависть к тем, кого они считали опасными «отщепенцами»: к черным, индийцам, цветным, евреям и даже белым англо-саксонского происхождения. И хотя правящая Националистическая партия официально запретила АДС как ультраправую экстремистскую организацию, количество членов ее неуклонно росло. Каждый шаг Националистической партии в сторону политической и расовой умеренности вызывал новый прилив сторонников в АДС.
6
АДС (Африканерское движение сопротивления) — политическое движение военизированного характера, похожее на Ку-Клукс-Клан или минитменов в Америке. Его политическая философия основывается на превосходстве белых и использовании насилия для поддержания власти белого меньшинства.
7
Африкаанс — один из двух государственных языков ЮАР наряду с английским. Возник на основе голландского языка с заимствованиями из французского и немецкого. Он также включает слова из малайского и малагасийского языков, на которых говорили завезенные сюда рабы.
Но мало кто знал, что в рамках АДС существует своя, гораздо более зловещая организация, члены которой были внедрены в южноафриканскую политическую и военную элиту. Эти люди не посещали митингов АДС и не выставляли свои кандидатуры на выборах, но все разделяли ее доктрину богоданного, управляемого белыми государства. Большинство из них одновременно являлись членами Националистической партии и даже «Брудербонда» [8] , самостоятельной, весьма многочисленной и законспирированной организации, составляющей часть африканерской системы власти.
8
«Брудербонд» — в переводе с африкаанс означает «Братство». Тайное общество, основанное в 1918 году. Его члены должны были быть чистокровными африканерами, бороться за возрождение «африканерской культуры» и торжество апартеида как государственной системы. Отделения «Брудербонда» имеются в политических партиях африканеров, в деловых кругах, школах и церковных общинах. До недавнего времени лишь члены «Брудербонда» занимали высокие посты в правящей Националистической партии.
Так что, глядя на ЮАР, мир видел, что ею правит Националистическая партия. В свою очередь, жители страны, глядя на Националистическую партию, видели, что ею руководит старающийся остаться в тени «Брудербонд». Но глубоко в недрах «Брудербонда» находился жесткий костяк — люди, преданные только АДС и лично Карлу Форстеру, их подлинному лидеру.
Мюллер ушел, а Форстер продолжал молча размышлять, какие перспективы открываются перед ним с Божьей помощью и стараниями капитана Рольфа Беккера.
Фредерик Хейманс, президент и премьер-министр Южно-Африканской Республики, бросил через стол гневный взгляд на министра правопорядка.
Не он назначал Форстера на этот пост: его навязало президенту консервативное крыло Националистической партии, желающее быть уверенным, что безопасность страны находится в надежных, по их мнению, руках. С тех пор он был для президента постоянной головной болью: сначала он никак не желал согласиться с разработанной кабинетом политикой, а теперь откровенно саботировал ее проведение.
— Эта ваша маленькая зимбабвийская авантюра, Форстер, слишком дорого нам обошлась. Мне трудно поверить, что вы могли так неосмотрительно поступить!
За столом закивали в знак согласия. Мало кто из членов кабинета симпатизировал Форстеру или доверял ему. И уж совсем никто не видел смысла в том, чтобы противоречить президенту и своему партийному лидеру.
Форстер покраснел.
— Вы неправы и сами прекрасно это знаете! Мы ничего не потеряли, а вот приобрели…
— Ничего не потеряли? — перебил его президент. — Результаты таких трудных многомесячных переговоров вот-вот пойдут насмарку, а у вас язык поворачивается сказать такое! Нам как воздух необходимы эти переговоры с АНК и другими организациями черных африканцев! И мы должны поддерживать добрососедские отношения с приграничными государствами!
— Вы опять говорите ерунду! — Кулак Форстера обрушился на стол. — Эти переговоры, о которых вам доставляет явное удовольствие напоминать, ничего хорошего не принесли. Более того, теперь террористы АНК открыто потрясают оружием и нагло смеются полицейским в лицо. Уверяю вас, что мы ни в коем случае не должны были выпускать из тюрьмы этих голозадых коммунистических недоумков! Что же касается Зимбабве и остальных… ха! — Остальные аргументы Хейманса он отмел презрительным взмахом руки. — У этих так называемых прифронтовых государств нет ничего, в чем мы бы нуждались. Если мы будем продолжать демонстрировать силу, они приползут к нам на брюхе и будут просить у нас подаяния, как делали всегда!
Ответом ему было гробовое молчание, которое прервал министр иностранных дел.
— Я согласен с тем, что переговоры не дали практических результатов…
— Значит, вы признаете мою правоту? — Форстер поймал его на слове.
— Нет. — На интеллигентном лице министра иностранных дел явно проступило раздражение, хотя обычно он умел хорошо скрывать свои чувства. — Переговоры с руководством АНК и другими лидерами черного большинства имели огромное символическое значение, как для черных африканцев в нашей стране, так и для ведущих мировых держав. Они продемонстрировали наше намерение продолжать столь необходимые реформы. И честно говоря, господа, мы должны в ближайшее время достичь существенного прогресса, если хотим, чтобы наша экономика оставалась на плаву.