Иэн уловил в ее голосе легкую грусть и мысленно выругал себя. И как он не сообразил, что ему не стоило касаться проблем работы! Подобные разговоры и даже мысли отнюдь не доставляли ей удовольствия.

Эмили не была похожа на других бурских женщин. Родившись в Трансваале, в патриархальной семье, она должны была готовить себя к тому, чтобы со временем стать верной и покорной мужу женой, но этого не случилось. С раннего детства Эмили знала, что скорее предпочтет писать, чем готовить, и заниматься политикой, нежели рукоделием. Ее отец, рано овдовевший полицейский чин, так и не сумел привить девочке чисто женские интересы.

И вот, вместо того чтобы выйти замуж, как хотел отец, она продолжила учебу и получила в конце концов журналистский диплом. Четыре года, проведенные в вольнолюбивой среде кампуса Витватерсрандского университета, еще больше отдалили ее от отца с его твердолобыми африканерскими взглядами. Теперь к их спорам добавилась еще и политика.

Обзаведясь дипломом, она отправилась искать работу. Но, оказавшись за пределами замкнутого научного мирка, поняла, что большинство южноафриканских работодателей по-прежнему считают, что место женщины либо на кухне, либо в машинописном бюро.

Отчаявшись найти газету, куда бы ее согласились взять репортером, и не желая признаваться в своем поражении отцу, она была вынуждена поступить на службу в одну из кейптаунских англоговорящих юридических фирм — секретарем. Эта работа давала ей возможность оплачивать квартиру и совершенствовать свой английский, но она ненавидела каждую минуту, проведенную в конторе.

Увидев, что Иэн расстроился, Эмили ласково погладила его по руке.

— Не обращай внимания на мои настроения, Иэн. Ведь я тебя предупреждала. Это моя беда. — Она снова улыбнулась. — Вот видишь, все прошло, и я опять весела. Как всегда, когда ты рядом со мной.

На этот раз Иэн с трудом сдержал улыбку: Эмили удавалось с самым серьезным видом произносить такие банальности, которые заставили бы расхохотаться любую женщину из всех, кого он знал.

— Когда я услышала о пресс-конференции президента, я была уверена, что ты не придешь. Как это ты решился пренебречь таким потрясающим материалом? — Глаза Эмили восхищенно горели. Она воспринимала его работу со странной смесью идеализма и тайной зависти.

— Очень просто. Мне и в голову не могло прийти отменить обед с такой потрясающей, удивительной женщиной!

Она легонько шлепнула его по руке.

— Ерунда! Ты такой лгунишка! Правда, Иэн, разве ты не считаешь, что это сенсация? Хейманс со своей командой наконец-то сообразил, что к чему. Значит, даже verk-ramptesвидят необходимость реформ? — Это слово в переводе с африкаанс означало «реакционеры».

Иэн пожал плечами.

— Возможно. Я буду готов поверить во второе пришествие, когда увижу, как Форстер и его друзья-фанатики из АДС проливают слезы на могиле Стива Бико. А до тех пор это всего лишь пропагандистская шумиха.

Эмили грустно кивнула.

— Боюсь, ты прав. Слова должны быть подкреплены делами. — Она встряхнула головой, выказывая нетерпение. — Ладно, а чем займемся мы? Неужели будем сидеть здесь и обсуждать политиков, когда на улице такой чудесный день? Мне кажется, это глупо!

Иэн улыбнулся и подозвал официанта, чтобы тот принес счет.

Крохотная двухкомнатная квартирка Эмили занимала пол-этажа на самом верху оштукатуренного кирпичного дома прямо за углом. За тот год, пока она жила здесь, ей удалось придать квартире свой неповторимый облик. Яркие полевые цветы в расставленных по всей квартире пазах дополняли красочные фотографии в рамках, изображавшие холмы и луга ее родного северного Трансвааля. В углу на ручной работы столике тикового дерева, принадлежавшем еще ее прапрадедушке и изготовленном больше ста лет назад, стоял недорогой компьютер.

Иэн сидел на маленьком диванчике и нервничал, а Эмили рылась в своем гардеробе, выбирая, что бы ей надеть. Взглянув на часы, он опять подумал, что прогулка по канатной дороге сейчас совсем некстати. Он обещал в четыре быть в студии, а время бежало на удивление быстро.

Он с трудом удержался, чтобы не вскочить и не начать расхаживать по комнате. Сэм Ноулз будет очень обескуражен, если он не придет в назначенный им же самим срок…

— Пожалуйста, пойди сюда на минутку! Я хочу услышать твое мнение, идет ли мне этот наряд. — Чистый, счастливый голосок Эмили прервал его мысли.

Иэн выругался про себя и неуклюже поднялся. Господи, они уже и так опаздывают. Может, она собирается устроить демонстрацию мод, прежде чем появиться на публике?

Он вошел в открытую дверь спальни и замер на пороге.

Эмили и не думала одеваться, напротив того, она разделась и теперь стояла возле кровати в изящном кружевном лифчике и маленьких трусиках. Медленно, с вызовом она повернулась к нему, вытянув вперед руки.

— Что ты думаешь по этому поводу?

Иэн почувствовал, как его лицо медленно и словно бы нехотя расплывается в улыбке, и подошел, чтобы ее обнять. Ее мягкие, полные груди уперлись ему в грудь.