Небольшие группки цветных, черных и белых демонстрантов толклись в нерешительности возле выходов, все еще не понимая истинных намерений блюстителей порядка.

Неожиданно крики переместились наружу. Масса людей, детально разглядеть которых с расстояния ста метров не представлялось возможным, прорвалась в ближайшие к роте Хастингса ворота. Толпы других спасающихся бегством демонстрантов хлынули во все выходы, торопясь покинуть самые опасные в газовой атаке места — открытые трибуны и футбольное поле.

Хастингс сделал знак сержанту, тот поднял рупор и прокричал — сперва на африкаанс, затем по-английски:

— Остановитесь и сдавайтесь! По бегущим будет открыт огонь!

Как бы в подтверждение его угрозы, с дальнего конца стадиона раздались винтовочные выстрелы. Этот подонок Клуф со своими людьми уже приступил к делу.

Толпа проигнорировала предупреждение сержанта. Несколько стоявших с краю мужчин и женщин как будто бы услышали его призыв, но и они побежали. Тейлору были видны несколько окровавленных людей, несомненно, раненных в давке, образовавшейся в узких проходах. В отчаянии он медленно покачал головой. От газовой атаки толпа обезумела.

В сторону солдат полетело несколько камней и бутылок: это самые воинственные из демонстрантов еще пытались оказывать сопротивление. Ни один из этих предметов не долетел до цели.

Рейц снова улыбнулся, окинув взором поле битвы.

— Это только один способ прекратить эту комедию. Есть еще и другие. Дайте-ка залп поверх голов.

Хастингс, поджав губы, кивнул и отдал приказ. Его солдаты подняли заряженные винтовки и дали беспорядочный залп в воздух. Те, кто кидался камнями, обратились в бегство, но ни один из демонстрантов не остановился, — напротив, все ломились в узкие проходы, стараясь скрыться от солдат.

Для Рейца это послужило новым сигналом. Он завопил:

— Еще огонь, черт побери! На этот раз — по толпе!

Что? До этого момента Тейлор еще продолжал надеяться, что жуткие угрозы полковника были не более чем бравадой и громкими словами. Теперь, когда он понял, что Рейц говорил серьезно, было уже поздно. Он сделал шаг вперед, чтобы отменить приказ…

Сто винтовок разом щелкнули затворами, направленные прямо в гущу людей, пытающихся выбраться со стадиона.

В цель попала почти каждая пуля — прорывая легкие, дробя кости, прошивая руку или ногу. Тейлор видел, как десятки человек дернулись и упали, сраженные пулями.

Сотни других тоже повалились на землю, отчаянно пытаясь укрыться от огня. Несколько человек продолжали бежать, но большинство замерло в шоке и недоумении при виде крови и смерти вокруг. Но что было еще более страшно — внезапно воцарившуюся после залпа тишину вдруг прорезали уверенные выстрелы с противоположного конца стадиона.

Тейлор посмотрел на Рейца, затем на истекающие кровью тела, в беспорядке лежащие на траве стадиона, и снова перевел взгляд на полковника. Невероятно, но на лице африканера играла довольная улыбка. Ну, хватит!

Он вырос перед Рейцем и крикнул:

— Прекратить огонь!

Приказ был немедленно повторен Хастингсом.

— Эти люди больше не представляют для нас никакой угрозы, полковник. — Последнее слово Тейлор прорычал сквозь зубы. — Я прикажу солдатам выдвинуться вперед и начать задержание.

Тейлор повернулся, чтобы отдать новые приказания Хастингсу, но вдруг почувствовал, как чья-то рука разворачивает его обратно.

Лицо полковника было красным, почти багровым от злости.

— Эмигрантская свинья! Я не потерплю, чтобы мои приказы отменялись! Вы с Хастингсом оба арестованы! Немедленно явитесь в штаб и оставайтесь там, пока я не найду времени вами заняться! — Повысив голос, он продолжал: — Если вы так любите этот сброд, можете присоединиться к ним в тюрьме! Я беру эту роту под свое личное командование, и я сделаю то, что вы неспособны или просто не желаете делать, — я положу конец этому беззаконию!

Тейлор в изумлении уставился на Рейца. Неужели он окончательно спятил?

— Какому беззаконию? — Он показал рукой на залитые кровью газоны и гравиевые дорожки рядом со стадионом. — Все кончено! Конец! Господи, неужели вы сами не видите?

Рейц продолжал бушевать:

— Майор, я не желаю больше вас слушать! Вы не знаете, как обращаться с этими преступниками, и не хотите учиться. Убирайтесь, и прихватите с собой этого слабака Хастингса! Молите Бога, чтобы вы еще не болтались на виселице к тому времени, как я освобожусь!

Тейлор еще мгновение смотрел в упор на полковника, но наконец профессиональная выучка и укоренившиеся рефлексы взяли верх. Он вытянулся по стойке «смирно», повернулся и зашагал к командному пункту. Хастингс устало потащился за ним. Тейлор чувствовал в душе странное опустошение, хотя, казалось, должен был испытывать шок от вида кровавой бойни, злость на Рейца или стыд за себя. Нет, только не стыд. Он не сделал ничего постыдного.