Крейг помедлил. Теперь — самое трудное.

— Генерал, я буду говорить откровенно. Вы знаете боеспособность и возможности своих войск, вы видели, на что способны мы. Я очень хочу, чтобы наши войска сражались бок о бок, но если мы в ближайшее время не придем к соглашению, я высажу свои войска без вашего согласия и далее буду действовать по собственному усмотрению.

— Тогда нам придется воевать против вас.

— Да. И оба мы понесем потери. К тому же потеряем время, которое позже обернется еще большим количеством смертей. Но победителем буду я.

Тейлор кивнул, не считая нужным спорить с очевидным. Его войска, испытывавшие недостаток во всем, кроме растерянности, не смогут остановить американцев. Они будут лишь в состоянии замедлить их продвижение, нанести урон в живой силе и технике, втянуть в «битву за каждый дом» — но чем это кончится?

Кейптаун всегда отличайся красотой, и Тейлор ненавидел окопавшихся на Столовой горе за то, что они делали с этим городом и его жителями. Но даже это было ничто в сравнении с полномасштабным наступлением американцев. Перед его мысленным взором возникли картины разрушений, которые могли нанести городу снаряды «Висконсина».

Крейг, опиравшийся на перила, повернулся к Тейлору и сделал полшага навстречу ему.

— Я потому лишь так долго терпел разглагольствования Фрейзера, что хочу избежать кровопролития среди людей, которые должны быть друзьями. Но я не могу торчать здесь вечно. Мы подходим к моменту, когда промедление смерти подобно.

Тейлор с непроницаемым лицом посмотрел на него.

— Мне нужен только аэродром. И меня не волнует, что происходит в городе. — Крейг помолчал. — Это звучит жестоко, но альтернатива этому еще страшнее. Генерал, вы профессионал, а я уважаю профессионалов любой национальности. Вам известно соотношение сил, и вы знаете, в чем ваш долг. Но я больше не могу позволить себе терять время. — Крейг замолчал и вновь повернулся к перилам. Лицо его было мрачно. Тейлор искал слова, чтобы достойно ответить. Но так ничего и не сказав, повернулся и пошел назад, в кают-компанию.

Через несколько секунд после того, как шаги Тейлора затихли, на лестнице появился Скайлс.

— Генерал, какие будут распоряжения?

— Попросите устроить перерыв. Оставьте юаровцев минут на пятнадцать одних, а потом снова начнем.

В назначенное время Крейг вошел в кают-компанию. К нему обратились полные ожидания лица. Его люди выглядели усталыми, но полными надежды, что он найдет должное решение. Тейлор и Спир явно нервничали. Фрейзер казался весьма рассерженным, но, как искусный политик, держал свой гнев в узде.

Крейг тяжело опустился на стул, и Фрейзер заговорил, тщательно подбирая слова.

— Генерал Крейг, мы тут обсуждали проблему суверенитета Капской провинции. Поскольку это затрагивает сферу наших жизненных интересов, мы не хотим долее откладывать начало военных операций первостепенной важности. Не согласитесь ли вы признать, что, по крайней мере, принимаете идею независимой Капской провинции?

Крейг едва не поддался искушению швырнуть ему эту кость, но разозлился на политика за то, что тот даже в последнюю минуту пытается выторговать у него какие-то обязательства.

— Мистер Фрейзер, могу лишь заявить, что политический статус Капской провинции не имеет для меня ни малейшего значения. — Он наклонился к Фрейзеру, глядя ему прямо в глаза. — Я отвечаю только за своих людей и за выполнение возложенной на меня задачи. — Он откинулся на спинку стула. Вы сможете подробно обсудить этот вопрос с представителями Государственного департамента — как только мы высадимся на берег.

Глаза Фрейзера вспыхнули, но в ответ он только кивнул.

— Очень хорошо. В таком случае, считайте, что мы пришли к соглашению.

По кают-компании прокатилась волна оживления. Скайлс положил перед генералом отпечатанный план переговоров. Крейг краем глаза увидел, как Спир протянул Тейлору толстый портфель. Пора приступать к делу.

Сержант Франц Скэллер спал прямо возле орудия. Не потому, что был так уж предан ему. После долгих недель осады, после тысяч выпущенных снарядов сержант тайно мечтал, чтоб эту проклятую пушку разорвало к чертовой матери — от дула до казенной части, так, чтобы уже нельзя было починить.

Но гарнизон жил очень скученно, и свободное пространство было роскошью. Боевые тревоги шли одна за другой, поэтому некогда было бегать через лабиринт переходов к гаубице и обратно, чтобы как можно быстрее сделать первый выстрел. Так что спать рядом с орудием в данном случае значило идти по линии наименьшего сопротивления. Тем более, он так устал, что смог бы заснуть где угодно.

Услышав шум, Скэллер пошевелился, но не проснулся — это были всего-навсего Лэнгфорд и Хиллер, которые делали очередной текущий ремонт для поддержания орудия в рабочем состоянии. Может быть, раньше звяканье инструментов и человеческие голоса и разбудили бы его, но он очень давно перестал спать чутко.