Он ничего не мог видеть в этот момент, но сразу почуял смертельную опасность. Поднял голову, принюхался и вжался в ворота всем своим тельцем. Потом начал рыть копытом землю, опустил голову, понюхал почву. Аль-Калли заметил какое-то движение в глубине пещеры. Козлик, возможно, тоже учуял что-то и начал испражняться от страха.

Зверь приподнял свою чудовищную голову. Козленок жалобно заблеял и заметался слева направо, потом вдруг замер. Аль-Калли смотрел прямо в глаза зверя: глубокие, темно-желтые, с нависшими крокодильими бровями.

— Ешь, — тихим голосом приказал ему аль-Калли. Козленок снова заблеял и завертел головой, ища пути к отступлению.

— Ешь.

Тварь приподнялась на толстых передних лапах, но вместо того, чтобы выйти из убежища, развернулась и стала заползать обратно, в глубину пещеры, показав при этом блестящую чешую рептилии с редкими пучками шерсти. Аль-Калли слышал, как она возится, пристраиваясь в темноте убежища. Зверь не желал принимать пищу.

— Вот видите, — тихо заметил Рашид. — Так ему долго не протянуть.

— Он должен жить, — сказал аль-Калли скорее себе, чем Рашиду. — Должен.

Грир стоял, слегка расставив ноги и держа обеими руками рукоятку пистолета. Затем поднял ствол, выдохнул и нажал на спусковой крючок.

Слева от центра силуэта появилась аккуратная круглая дырочка.

Он снова прицелился и выстрелил, из ствола полыхнуло оранжевым пламенем, последовала небольшая отдача, а когда пороховой дымок рассеялся, он увидел вторую дырочку, на сей раз ровно в центре светло-зеленого силуэта мужчины. Мишень находилась на расстоянии пятидесяти футов от него.

Он еще не растерял своего мастерства. Был когда-то лучшим стрелком на тренировочной базе, лучшим на поле боя. «Беретта 92FS», или, как ее было принято называть в кругу военных, М-9, оставалась любимым его оружием. Легкий пистолет-автомат в корпусе из алюминиевого сплава был снабжен еще и системой задержки блокировочного механизма, что увеличивало точность и скорость стрельбы. Кнопка сброса обоймы, расположенная рядом со скобой спускового крючка, уравнивала возможности левшей и правшей при сбросе стреляной обоймы и быстрой перезарядки пистолета. Он не раз использовал это легкое и удобное оружие в Ираке.

Разумеется, теперь он носил этот пистолет (такой же, какой был у него в армии) при себе лишь в тех случаях, когда отправлялся на дело, грабить дома и квартиры, и был при этом достаточно осторожен, чтобы не использовать его. Он только надеялся, что и впредь применять его не придется.

Прежде Грир никогда не бывал на закрытом стрельбище «Либерти», но Садовский настоял, чтобы встреча состоялась именно здесь, и Грир воспользовался моментом: пришел пораньше и отвел душу, стреляя по мишени на дорожке № 1. Дорожка располагалась вдоль дальней стены, и слева от него стрельбу никто не вел. Получив ранение в левую ногу, Грир инстинктивно оберегал левую сторону тела.

Он произвел еще несколько выстрелов и, заметив, что экстрактор больше не выступает, сбросил пустую обойму, вставил новую. Еще одно огромное преимущество М-9 — даже в темноте, на ощупь, можно определить, выступает ли экстрактор, и если нет, значит, нужно перезарядить оружие.

Дверь в дальнем конце коридора отворилась, вошел Садовский в огромных желтых очках, закрывающих половину лица. В тон им были подобраны и наушники для приглушения шумов, в руке он держал СХ4 «Шторм», чему Грир ничуть не удивился. Карабин СХ4 как нельзя лучше подходил любому армейскому ветерану, воевавшему на Ближнем Востоке. Заряжался он стандартными обоймами от «беретты», и пользоваться им с легкостью мог любой человек, знакомый с моделями М-9. Однако от внимания Грира не укрылось, что карабин у Садовского имеет несколько дополнительных экстраопций, в частности вертикальную рукоятку, передний упор и подсветку прицела. С таким оружием можно противостоять целому отряду сил быстрого реагирования.

— Временем располагаешь? — спросил его Садовский. — Хотел сперва маленько пострелять.

Грир кивнул. У него оставалось еще немного патронов, да и спешить было особенно некуда. Ничего, он еще успеет устроить разнос этому придурку.

Садовский встал на дорожке № 2, поднял мишень, затем надавил на кнопку и отправил ее за двадцать футов, за пятьдесят, а потом еще дальше, словом, до самого конца. Семьдесят пять футов. «Что ж, — подумал Грир, — этого следовало ожидать».

Под сводами стрельбища раздавались глухие хлопки — это на дорожке № 10 стрелял какой-то латинос, да так старательно, заметил Грир, что штаны вот-вот свалятся.

Садовский открыл огонь, даже через наушники Грир слышал грохот его карабина, видел, как он плюется огнем. Через дымную завесу разглядеть мишень не представлялось возможным, но с этими экстрасигналами или огоньками, вспыхивающими на сигнальной панели штуковины, или чего еще там, что Садовский приладил к своему СХ4, вряд ли можно было промахнуться.