— Уроки сделал? — спросил Мохаммед.

— Если скажу «да», ты мне поверишь?

— Нет.

— Тогда разница?

Аль-Калли был не в том настроении, чтобы вступать с отпрыском в споры.

— Так сделал или нет?

— Доклад надо сдать на следующей неделе. Так что время еще есть.

Мехди угрем проскользнул между взрослыми. Мохаммед души не чаял в сыне, ведь тот был единственным прямым наследником великой династии. Ради него он бежал из Ирака. Но в подростковом возрасте мальчишка стал просто несносен, и отношения между ними портились с каждым днем. Интересно, думал Мохаммед, так ли обстоят дела во всех других семьях? Может, и он в свое время тоже раздражал своих родителей? Но теперь уже не спросишь. Никого в живых не осталось.

Аль-Калли подвел Якоба к задней лестнице, ведущей в помещение для слуг. Но вместо того, чтобы подняться, велел ему отпереть тяжелый навесной замок на двери. Они прошли по подвальному помещению через несколько кладовых и оказались перед еще одной запертой дверью. За ней находился винный погреб, тот самый, построенный несколько десятилетий назад нефтяным магнатом, которому прежде принадлежало имение. В нем размещалось свыше десяти тысяч бутылок самого дорогого и изысканного вина. Аль-Калли никогда не был особым любителем этого напитка, зато нашел погребу новое, весьма необычное применение.

Якоб щелкнул выключателем — над головами вспыхнул свет люстры, выглядевшей здесь довольно неуместно. Помещение, прежде погруженное в чернильную тьму, озарилось ярким светом. Здесь находилось несколько сотен бутылок, они пылились на полках, рядами выстроившихся вдоль одной из стен. Но самой удивительной особенностью этой комнаты был металлический стул, придвинутый к задней стене, на котором и сидел гость аль-Калли. Голова, откинутая назад, упиралась затылком в каменную стену, глаза закрыты, цепь, прикованная к скобе в стене, обвивала его руки. Якоб потратил немало времени и задал кучу странных вопросов в фирме по продаже стройматериалов, выясняя, как лучше и надежнее закрепить скобу с цепью.

— Как спал, Рафик? — спросил аль-Калли на арабском.

В комнате воняло — в дальнем углу был установлен биотуалет. Рядом со стулом на полу валялись несколько пластиковых бутылок с питьевой водой и остатки сэндвича. Похоже, аппетит у его гостя был неважный.

— Можешь открыть глаза, — снова сказал аль-Калли на языке, которым столь редко пользовался, покинув родную страну. Он не забыл его.

Рафик не реагировал. Сидел как мертвый, хотя аль-Калли еще не решил, когда следует смилостивиться и наградить его столь бесценным подарком, как смерть.

— Мы пришли поговорить с тобой, — продолжал аль-Калли тоном, каким вразумляют непослушных детей. — На чем мы остановились в прошлый раз?

Он слегка склонил голову набок и еле заметно кивнул Якобу. Тот размахнулся и ударил Рафика сначала по одной щеке, затем — по другой. Голова пленного дернулась из стороны в сторону, глаза медленно открылись.

— Ну вот, так-то лучше, — заметил аль-Калли.

Все лицо пленного было в синяках, губы разбиты. К потному лбу прилипли пряди черных волос.

— Помнишь, что ты говорил мне во время прошлого нашего разговора?

Голова Рафика болталась из стороны в сторону, точно была плохо прикреплена к шее.

Аль-Калли кивнул Якобу, тот наклонился, поднял с пола бутылку, открыл ее и принялся вливать воду в полуоткрытый рот с выбитыми зубами до тех пор, пока Рафик не начал захлебываться.

— Мы говорили о празднике во дворце Саддама.

Рафик облизал растрескавшиеся губы.

— Том самом, во время которого ты подал моей дочери суп.

Рафик низко опустил голову и молчал.

— Я спрашиваю тебя: ты знал, что суп отравлен?

Рафик молчал и не двигался.

— Насколько помнится, ты вроде бы говорил, тебе приказали это сделать, так?

— Почему, — еле слышно произнес Рафик на арабском, — почему бы нам не покончить со всем этим?

— Потому, что мы никуда не торопимся, — ответил аль-Калли и обменялся еле заметной улыбкой с Якобом, стоящим, скрестив руки на груди, по другую сторону от стула. — К тому же хотелось бы знать, кто был второй официант, с усами, обслуживающий мою жену.

— Я уже говорил, — простонал Рафик, — не знаю.

Телохранитель понял господина без слов. Размахнулся и нанес Рафику по лицу удар такой силы, что тот свалился со стула и рухнул на бетонный пол. Жалобно зазвенела цепь.

— Не думаю, чтобы Саддам доверил столь важную работу, как убийство всей моей семьи, каким-то незнакомцам. — Аль-Калли задумчиво покачал головой, словно споря с самим собой. — Нет. Думаю, вас прежде хорошенько натренировали и выбор на тебя и того усатого пал не случайно.