Сам Рафик этого никогда не говорил — такова была власть Саддама, ныне беззубого льва, которому уже не суждено вырваться на свободу, над всеми его подданными. Но и отрицать этого не стал. Только в сладких мечтах аль-Калли мог представить, что сделал бы с Саддамом, если бы тот попал ему в руки.

— Но мне хотелось бы знать, почему он выбрал именно тебя, ну и сотоварищей, для исполнения столь деликатного задания. Вы что, входили в какое-то элитное подразделение? Или вас специально подбирали?

На самом деле аль-Калли ничуть не интересовали ответы на эти вопросы. Он просто хотел разговорить Рафика. Дать ему, запертому в одной клетке с хищным зверем, время подумать над своей дальнейшей судьбой. Пусть себе думает, что у него еще есть выход.

— Мы вместе тренировались, — сказал Рафик.

— Где?

Рафик пожал плечами. Глаза заплыли от синяков и ссадин, нос слегка свернут на сторону, очевидно сломан.

— В Багдаде.

— Тогда, должно быть, вы сдружились. Вместе тренировались, вместе пользовались всеми особыми привилегиями, какие мог дать только Саддам.

Аль-Калли улыбнулся с заговорщицким видом, и на миг Рафику показалось, что улыбка эта была отражением его собственной. Аль-Калли был просто в восторге.

— Все остальные, — сказал он, — были родом из Тикрита. Ты тоже?

— Да.

Саддам всегда полагался на своих сородичей суннитов для выполнения его самых важных заданий.

— Ну а мужчина с усами, — начал аль-Калли, — он что, тоже из Тикрита?

Рафик тотчас умолк.

— Который подал суп моей жене, — подсказал аль-Калли, хотя не сомневался, пленный прекрасно понял, о ком идет речь.

— Я его не знаю.

«Ну вот, с чего начали, туда же и пришли», — с отвращением подумал аль-Калли, не пытаясь скрыть разочарования. Он обернулся к Якобу, тот стоял чуть поодаль, скрестив руки, и жестом указал на ведро из-под краски, стоящее у загона.

Якоб снял с ведра крышку, подошел к изгороди и выплеснул содержимое на Рафика, обдав его с головы до пят.

На секунду показалось, это красная краска, но у нее был характерный запах — запах свежей крови.

Рафик выронил сигарету и уставился на свою пропитанную кровью робу.

Из соседней клетки снова донесся визг и тут же перешел в яростный лай. Из дальней клетки донеслось низкое глухое рычание. Огромная птица, примостившаяся на жердочке наверху, пронзительно заверещала.

Рафик едва не оглох от этой какофонии. Вытаращив глаза, он разглядывал окровавленную одежду.

— Мужчина с усами, — многозначительно произнес аль-Калли, подчеркивая каждое слово.

— Я уже сказал: не знаю его!

Аль-Калли надавил на кнопку пульта дистанционного управления. Внутренняя дверца распахнулась. Теперь Рафик был в полной власти того, кто притаился в глубине норы.

И он понял это.

— Имя! — требовательно произнес аль-Калли.

Рафик завертел головой, оглядывая помещение. Маленький заболоченный пруд, низенькие деревца, мелкий кустарник… сломанные кости, покрытые пылью. Кто же здесь обитает?

— Могу снова закрыть внутреннюю дверцу. Так же легко, как открыл, — сказал аль-Калли.

Рафик судорожно пытался сообразить. Лев? Может, тигр? Он видел вход в темный грот, выложенный из камня и возвышающийся на несколько футов от утоптанной земли.

— Имя! Мне нужно имя.

«Ну а какой от этого вред?» — подумал Рафик. Он назовет ему имя — да любое, в конце-то концов! — и тогда можно получить передышку, выиграть время. А если аль-Калли догадается, что это ложь? Что, если он, хитрый и умный мерзавец, уже знает имя или же у него есть свои предположения на этот счет и он только и ждет, чтобы он, Рафик, их подтвердил.

И вдруг с того места, где он стоял, Рафику показалось, что в глубине грота шевельнулась тень. Это нечто проснулось. Оно живое!

Аль-Калли тоже заметил это и испытал облегчение. Тварь завозилась, пытаясь подняться на лапы, и принюхивалась — Рафик отчетливо слышал эхо этих звуков. Создание почуяло добычу.

Он оглядел себя. Весь в крови. Руки потянулись к молнии на робе.

Аль-Калли расхохотался и обернулся к Якобу.

— Смотри-ка, а он смышленее того, последнего.

Рафик быстро расстегнул робу, скинул ее, потом скатал в комок и отбросил как можно дальше. Она зацепилась за ветки дерева и повисла на нем, как флаг.