Из глубины грота послышалось рычание.

— Ахмед! — крикнул Рафик. — Его звали Ахмед!

— Ну что ж, для начала неплохо, — заметил аль-Калли.

Пальцы его замерли над панелью управления, готовые одним движением открыть или закрыть всю клетку. Потом они оба увидели глаза твари — они отсвечивали злобным мерцающим огнем и моргали, привыкая к яркому освещению.

— Ахмед Массад!

Имя показалось аль-Калли знакомым. Ну конечно, фамилия Рафика тоже Массад.

— Так он что же…

— Мой брат! Да, он мой брат!

На сердце у аль-Калли потеплело. Что ж, это объясняло долгое и упорное молчание Рафика. Похоже на правду.

Но зверь уже выходил из своего убежища. Аль-Калли замер, даже после столь долгих лет его всякий раз очень волновало это зрелище. Он не уставал любоваться чудовищем. Его массивной низко опущенной мордой с длинным носом, желтыми, как у ящерицы, глазами по обе стороны от него. С сильными злобно ощеренными челюстями, вооруженными несколькими дюжинами острых резцов и нависающими над ними, как у саблезубого тигра, двумя огромными изогнутыми клыками.

Рафик тоже замер, от страха.

Животное учуяло его и медленно задвигало головой из стороны в сторону. Аль-Калли не был уверен, что у него острое зрение.

Рафик вскрикнул, от зверя не последовало никакой реакции. Аль-Калли знал: ушей, во всяком случае видимых, создание было лишено — лишь треугольные отверстия виднелись за глазами. Однако по опыту он знал — слух у него есть. Причем прекрасный.

Рафик развернулся, ухватился за прутья решетки.

— Выпусти меня! — закричал он по-арабски. — Во имя Аллаха, выпусти меня отсюда!

Пальцы так крепко сжимали металлические прутья, что побелели, точно слоновая кость. От внимания аль-Калли это тоже не укрылось.

— Во-первых, — сказал он, специально выдержав долгую паузу, — мне хотелось бы знать больше.

Зверь уже полностью вылез из своего убежища и теперь стоял на краю каменистого уступа. По мнению аль-Калли, это был просто выдающийся экземпляр. Размером со взрослого носорога, причем очень крупного и сильного, а все тело покрыто чешуйками, как у змеи, только более крупными. Чешуйки были черные, но с тускло-зеленоватой окантовкой по краям и поэтому так эффектно поблескивали на солнце. При искусственном освещении впечатление, конечно, не то.

— Что? Что еще ты хочешь знать?

— Хочу знать, — медленно начал аль-Калли, — где теперь находится твой брат, Ахмед Массад.

— Не знаю! — взвизгнул Рафик. — Честно говорю, не знаю!

— Очень жаль.

Чудовище шагнуло вперед на толстых передних лапах, они были длиннее задних — аномалия, из-за которой создавалось впечатление, что тварь все время приподнимается, готовясь к прыжку, вертит страшной своей головой, оглядывает окрестности в поисках добычи.

Насколько знал аль-Калли, это было не совсем так. Да, когда-то животное обитало вместе со своими сородичами в жаркой иракской пустыне, там оно было грозным и безжалостным хищником. Могло убить — и убивало — кого угодно, кто находился в пределах достижимости. Аль-Калли собственными глазами видел, как оно нападало и с непостижимым проворством пожирало всех подряд, начиная от водяного буйвола и заканчивая гиппопотамом.

За исключением тех случаев, когда хотело прежде поиграть. Подобно кошке с острыми когтями, которая долго гоняет и мучает мышку, зверь иногда любил помучить свою жертву, поиграть с ней, утомить, а потом вдруг резко прекратить игру и разорвать на мелкие кусочки.

Теперь же он застыл на самом краю уступа, из-под толстого туловища торчали короткие когтистые лапы — ну в точности крокодил, решающий, куда ему двинуться дальше.

— Есть идеи? — спросил аль-Калли.

Рафик смотрел на монстра. Похоже, он лишился дара речи.

— Тогда, на твоем месте, я бы побежал, — тихо посоветовал ему по-арабски аль-Калли.

Ему не хотелось, чтобы эта игра быстро закончилась.

Создание спрыгнуло с уступа, точно ящерица, приземлилось на все четыре широкие лапы с громким звуком. Вокруг взметнулась пыль. Длинный хвост рептилии задвигался, нервно заметался из стороны в сторону. Точно помелом, он отбросил обломки костей в сторону, они со стуком покатились по утоптанной земле.

Зверь теперь знал, где находится Рафик, и двинулся к нему, высоко держа голову с ощеренной пастью. Среди чешуек проглядывали пучки жестких грязных волос.

Рафик заметил его приближение и решил воспользоваться советом аль-Калли. Отскочил от открытого входа в клетку и побежал, голый, в чем мать родила, в дальний конец вольера.

Чудовище повернуло голову и следило за его перемещениями одним большим немигающим глазом.

Неужели наконец проголодался, подумал аль-Калли. Может, снова начнет есть?