— Хорошо. — Похоже, Якоб с самого начала знал, что он откажется от этого варианта. — Что вы предлагаете?

Грир неоднократно прикидывал, где лучше провести встречу, но окончательно так и не решил. Место не должно быть безлюдным, это ясно. И достаточно открытым, так что в центре тоже не желательно. Там должно быть много народу вне зависимости от времени суток. Больше всего подходил под эти критерии пирс Санта-Моники. Там всегда толпы людей, катаются на роликах, съезжают с горок, и он предложил встретиться именно там.

— Договорились. Ровно в три, — сказал Якоб и повесил трубку.

Грир тоже повесил трубку, и через несколько секунд в кухню вошла мать, которая наверняка подслушивала, и спросила:

— Ну? Так что он хотел?

— Они проводят какое-то обследование, — ответил Грир и включил газовую горелку. — Хотят знать, как мы приспосабливаемся к гражданской жизни.

— Неужели? Знаешь, я все слышала. Вы договорились встретиться сегодня.

Он положил пластинку плавленого сыра между двумя ломтями хлеба, бросил на сковородку.

— Я же говорю тебе, это исследование. И они лично задают вопросы людям.

Она стояла и, судя по выражению лица и глаз, не верила ему ни на грош.

— Так оно и есть, поняла? Ладно, проехали. — Он перевернул сэндвич. — Лучше скажи, каких-нибудь обезжиренных пикулей у нас в доме не найдется?

На встречу он выехал гораздо раньше положенного времени. Оставил «мустанг» далеко от набережной, возле выезда со стоянки, на тот случай, если понадобится быстрое отступление, и пешком направился к месту. Пирс, по сути, являлся шумным и людным развлекательным центром, тянувшимся вдоль всей набережной, где были и аркады, и киоски, и открытые концертные площадки, и специальные беговые дорожки. Вокруг, как и предполагал Грир, кишели толпы людей, туристов и просто отдыхающих. Была и американская горка, установленная в дальнем конце, прямо на берегу океана, и он, еще не видя ее, услышал возбужденные крики. Толпа ребятишек выстроилась у металлического ограждения, ожидая своей очереди. Как раз сейчас вагончик с катающимися завис на самом верхнем витке, потом сорвался вниз, колеса громко стучали по деревянным рельсам.

Грир привалился к ограждению и стал раскуривать сигарету. Не успел он поднести спичку, как какая-то тетка с метлой и мусорным бачком на колесиках строго сказала:

— На пирсе не курят.

Он все же сделал затяжку, затем выплюнул сигарету себе под ноги. Она выждала, пока он отойдет, затем смела растоптанный окурок в ведерко, перед этим окинув его испепеляющим взглядом. Вот чертова страна, подумал Грир. Получается, что уже нигде нельзя курить. Скоро начнут врываться в дома и говорить, чтобы ты и там не смел дымить.

Мимо с грохотом пронесся вагончик аттракциона, и, хотя Грир договорился встретиться с аль-Калли именно в этом месте, он отошел на несколько ярдов в сторону, к кабинкам моментального фото. Внутрь одной из них только что заскочила парочка подростков, и по визгам и крикам он понял, что девчонка демонстрирует свои груди перед камерой, а кавалер поощряет ее к дальнейшим действиям.

Грир взглянул на часы: до встречи оставалось еще несколько минут. Он подошел к краю пирса взглянуть на океан. Низко над водой с криками носились чайки, вдалеке на горизонте виднелся остров Каталина, очертания которого напоминали спящего зверя. Грир побывал там всего лишь раз, еще ребенком; они путешествовали в школьном автобусе и видели на острове бизонов. Туда свезли целое стадо, давным-давно, для съемки вестернов. Он помнил, как тогда мечтал вернуться на этот остров и стать ковбоем. Бог ты мой, сколько же воды с тех пор утекло!

Он снова взглянул на часы. Опаздывать не хотелось. Но и приходить раньше времени тоже. Если придет раньше, они еще, чего доброго, подумают, что он нервничает или слишком заинтересован. Тысячу раз, наверное, он прокрутил в уме стратегию поведения: что говорить и как говорить. Пожалуй, лучше начать с вразумлений, причем самым спокойным, даже дружеским тоном. Напомнить аль-Калли, какую большую услугу он оказал ему в Ираке, какие тяжкие ранения получил в ходе этой операции. Он даже решил, что будет прихрамывать чуть больше, чем обычно. В то же время он вовсе не хотел выглядеть слабым, жалким просителем. Нет, пусть аль-Калли знает: у него, капитана Дерека Грира, есть силы и способы справиться с ним, заставить считаться с его мнением и нуждами.

Ровно в три он вернулся к американской горке. В вагончик как раз запускали новую партию желающих прокатиться. Грир отошел чуть в сторонку и тут же увидел аль-Калли, тот направлялся прямо к нему, за спиной маячил Якоб. Причем аль-Калли заметил не только он, люди дружно расступались, давали ему дорогу. Такого господина на пирсе не часто увидишь. Высокий лысый мужчина в светло-кремовом льняном костюме, с алым шелковым платочком, уголок которого торчит из кармана, в сверкающих туфлях из крокодиловой кожи идет себе, опираясь на трость черного дерева.

Даже на Грира он произвел впечатление, но показывать это ни в коем случае не следовало. Стоит признать превосходство аль-Калли — и игра проиграна.

— Капитан Дерек Грир? — приблизившись, спросил аль-Калли. Потом улыбнулся и протянул руку. — Что ж, рад наконец с вами познакомиться.

Грир ответил на рукопожатие. Рука аль-Калли была прохладной и сухой, его же ладонь вся вспотела. Нехорошо.

— Надеюсь, мы не заставили себя слишком долго ждать.

— Нет, я сам только что подошел, — ответил Грир и, заметив, как улыбнулся аль-Калли, подумал: «Черт, да он знает, что я соврал».