— Дайте долететь сперва, — глухо сказал Кожедуб. Его всё ещё немного трясло после первого настоящего воздушного боя. Не от страха, конечно. С такой-то машиной!..

Когда товарищ Ай-яй-яй рассказывал о бортовых вычислителях машин типа СИД, поверить было невозможно. Даже, допустим, первые учебные полёты, ещё в качестве пассажира, не до конца убедили. Но вот сейчас, когда на экране сенсорной системы сами собой высвечиваются метки, означающие, судя по всему, немецкие самолёты, и расстояние до ближайшей из этих меток — тридцать пять километров…

Ведь на обычных, земных истребителях как: «осмотрительность и ещё раз осмотрительность — крути головой на триста шестьдесят градусов». Сам же это твердил курсантам. Потому что вышел немец из тумана — или, допустим, из облаков, — не заметил ты немца — и всё, сбил тебя немец. А тут и замечать не надо: умная машина сама обнаружит вражеский самолёт, по массе, скорости и рисунку работы двигателей поможет идентифицировать цель, перенесёт метку из сенсорного блока на панель прицеливания…

Иван почувствовал себя несчастным.

К современному, высокоманёвренному воздушному бою он готовился… да всю жизнь, между прочим, готовился. А тут — за тебя ж все делают.

«Кожедуб! Лично вы — груз бесполезный, подчёркиваю: бесполезный; подчёркиваю: груз».

— Я т-те покажу «груз», — пробормотал Иван, лихорадочно прикидывая оптимальный курс и набивая последовательность целей. В трёхмерном пространстве прицельной сетки засветилась гирлянда тусклых огоньков. Да, крутоват виражик-то выходит.

— Эй, десант! — сказал Кожедуб, откидываясь в противоперегрузочном кресле. — Хорошо держитесь, потрясёт чуток.

— Что у тебя там пиликает? — немедленно отозвался динамик голосом майора-осназовца. Голос, впрочем, был вполне спокойный, и это спокойствие передалось Кожедубу. Он подумал и переключил носовую панораму на экран в транспортном отсеке.

— Видно? — как можно солиднее спросил Иван Никитович, с некоторым колебанием накидывая на поле вывода ещё и прицельную сетку. — Вот смотрите.

«Не допускать сближения с противником на дистанцию действительного огня» — а и не допустим. Первая цель в гирлянде стремительно приближалась на встречном курсе. Значит, сейчас подсветится треугольником… большим пальцем скидываем колпачок предохранителя… так, мяукнуло.

«Обеспечивать нелинейность курса на схождении с противником» — медленно, аккуратно выжимаем ручку управления влево… вот так, можно даже на мгновение прикрыть глаза и прочувствовать плавность послушной дуги по встречному давлению на ладонь.

«Огонь по противнику открывать с оптимальной дистанции в два — два с половиной километра, в зависимости от погодных условий» — холодно и ясно, параметры рассеивания… выставим на максимум, всё-таки немного не по себе. Не то что страшновато — с такой-то машиной, — а так…

Вот он, первый вращающийся треугольник!

«Держава Рейх, модель 11» — это… точно, «Фокке-Вульф 190». Базу знаний сенсорной системы набивали второпях, таблицу соответствий пришлось просто вызубрить. Пилотам «марсиан» было куда проще: там у них все машины с радиоопознавателями «свой-чужой».

Хотя здесь… ой, тэту, да я уже под Пинском!.. Своим здесь взяться неоткуда.

— Не смеют крылья чёрные над Родиной летать, — сказал Иван, коротким ласковым движением выжимая гашетку.

«Боекомплект жёстко ограничен, сынки… не успели пока наладить производство. Подчёркиваю: обещают, дело такое — настреляешься, Кожедуб, настреляешься».

Два импульса — с левой и правой пушек, — на мгновение осветили кабину. В транспортном отсеке что-то восторженно пискнуло, но Кожедуб этого не слышал: далеко впереди, почти на пределе видимости невооружённым глазом, в воздухе полыхнуло алым, багровым, белым фейерверком, и бортовой вычислитель сочным двойным щелчком подтвердил попадание.

— Первый!.. — хрипло сказал Иван, выводя машину на следующую цель. В отсеке кричали его «болельщики» — он предпочёл думать, что кричат они от радости.

Второй истребитель он сбил через несколько секунд. Тоже двойное попадание.

На этом тир закончился: то ли остальные немцы увидели взрывы и что-то сообразили, то ли, допустим, первую пару пилотировали лётчики послабже. Хотя откуда здесь было взяться настоящим асам? асы горели под Москвой. А тутошние немчики гореть не желали — и шарахнулись в стороны.

Быстро выяснилось, что «гирлянды» хорошо позволяют работать по противнику, который о твоём присутствии не подозревает. А вот когда подозревает… Прикидывая возможность последовательного накрытия расползающихся огоньков, Иван завернул резкий вираж. Перегрузка вдавила в кресло, набухшие жилы распёрли ворот гимнастёрки.