— Кто там сейчас? Хауссер, кто? — От сонливости Гитлера не осталось и следа. — Аппарат должен быть захвачен, немедленно!

— Мой фюрер, я руковожу только исследовательской частью проекта. Сейчас у нас нет на это сил.

— У меня нет на это сил, Таус! — твилекка почти плакала. — Я так больше не могу!

Игнази оторвал от себя девушку, грубо отшвырнул её к переборке.

— Старший медтехник Гесура! — прошипел он почти с ненавистью. — Немедленно возьмите себя в руки.

Ваая закрыла лицо ладонями. Лекки беспомощно поджались.

— Таус!..

Наверное, слишком много всего свалилось на капитана за последнее время. Накопившееся раздражение рано или поздно должно было прорваться.

— Тварь! — сдавленно зарычал он, подступая с девушке с поднятыми кулаками. Невысокая хрупкая твилекка настолько затравленно сжалась перед ним, что он сразу опомнился и отшагнул назад. В её расширенных зрачках криво ухмылялось злобное чужое лицо.

— Старший медтехник Гесура, — почти не срывающимся голосом произнёс Таус, — я вам не «Таус»! Извольте обращаться к своему капитану согласно корабельному Уставу.

Он с омерзением одёрнул безнадёжно испорченный китель. Какого хаоса капитан корабля должен сам лазить по энергоблокам, отсекам вычислительных массивов и химических служб, вникать в проблемы туповатых ремонтных дроидов и их не менее тупых операторов? Это не его дело, и он всякий раз напоминал себе об этом — но всякий раз переступал через собственное твёрдое намерение ограничиваться лишь сбором сведений для отчётов Лорду Вейдеру и общим руководством.

Всё было неправильно, всё было не так.

Из грамотных техников оставался, пожалуй, один Двуул, которого, откровенно говоря, Таусу частенько хотелось пнуть ногой — чтобы не пачкать рук. Поганый родианец дело знал — этого не отнимешь, — но говорил тонким голосом и нараспев, постоянно лыбился своей дыхательной трубой, будто плавал в каком-то нездоровом наркотическом полузабытьи. Да и вообще…

Сорок стандартных минут назад Двуул, всё так же идиотски щерясь, сообщил ему, что ввести в строй турели главного ряда решительно невозможно: нет ни оружейных кристаллов, ни достаточного количества силовых сфер для обеспечения номинального режима работы энергосистемы.

Восстановление-то кристаллов как раз особой проблемой не являлось. В этой звёздной системе как минимум два газовых гиганта могли предоставить Империи неплохие друзы нужного типа. Для небольшой планетологической экспедиции не потребуется даже челнок с гипердвигателем, хватит обычного грузовика и десятка модифицированных дроидов. Да и на Земле, если поискать, наверняка что-нибудь найдётся — это просто местные дикари не обладают технологиями глубинного бурения, потому и вынуждены довольствоваться месторождениями, находящимися в верхнем слое планетарной коры. О чём говорить, если они не в состоянии даже, например, пригнать на орбиту небольшой тяжёлометаллический планетоид?..

Впрочем, напомнил себе Таус, пусть Земля и не могла похвастаться выдающимся минеральным богатством, но актиноидов и на ней было в достатке — их месторождения чётко наблюдались на экранах геоанализаторов, как и рудные, и углеводородные залежи. Местные разумные просто не владели нормальными энерготехнологиями, потому и вынуждены были опираться на теплоту, выделяемую при окислении горючих материалов атмосферным кислородом — примитивные печи, двигатели внутреннего сгорания…

Да, восстановить силовые сферы здесь будет непросто, вздохнул Игнази. Раздражение улеглось, он чувствовал лёгкий стыд перед испуганно застывшей в углу твилеккой.

— Мы все сейчас в одинаковом положении, — сказал он, глядя ей в переносицу, — как бы ни было тяжело, необходимо честно служить Императору. Вы меня понимаете, Гесура? Служить Императору.

— Я понимаю, — чуть всхлипывая, ответила твилекка, — служить Императору…

— Вот и хорошо. Соберитесь, отдохните, если надо.

— Та… капитан?

— Слушаю, старший медтехник.

— Я… я действительно очень устала от необходимости, а потом… нельзя ли… как долго ещё это будет продолжаться, капитан?

— Столько, сколько потребуется, — твёрдо ответил Таус, — мы должны выполнить свою миссию. Вы не должны думать ни о каком «потом». И не смейте больше вылавливать меня по коридорам. Вам понятно?

Лекки дёрнулись, девушка сдавленно кивнула, шмыгая розовым носом. Даже после нервного срыва она выглядела привлекательно.

Поганый, по-га-ный родианец, подумал Игнази.

Может быть, всё дело в простом одиночестве. Может быть, даже очень красивым девушкам случается остаться среди такой беспросветно-пустой серости, что после неё покажется избавлением любая тьма, даже эта зелёная, пучеглазая, горбоносая родианская погань. Может быть, мы каждый день сталкиваемся в отсеках, вместе заходим в турболифты, торопливо обмениваемся информацией на оперативках — но чем больше у нас оснований для сближения, тем старательнее и надменнее отгораживаемся мы своим капитанским статусом, потому что нельзя ведь просто открыть себя для другого разумного, ведь открытость — это первый шаг к отношениям, а отношения — это ведь работа, каждодневный честный труд, а ведь проклятый непокорный корабль не оставляет сил больше ни на что, и пока ты как дурак столбом стоишь посреди коридора и никак не можешь наиграться в свои чёртовы статусы, милая заплаканная девушка принуждённо улыбается тебе искусанными сиреневыми губами и уходит вниз, на технические палубы.